О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

Это правильно, не так ли?

Эта Лунная Фейри может лгать. Она может завести меня в ловушку. Это неважно. Есть шанс, что она говорит правду, и я сделаю все возможное, чтобы даровать моей любимой свободу.

— Хорошо, — говорю я. — Я отправлюсь на рассвете.

Офелия

Я бью мокрым, покрасневшим кулаком по двери. Раз. Два. Три раза.

— Пожалуйста, — кричу я, горло саднит и пересохло. — Выпусти меня!

Мы провели день в пыльной комнате без еды и воды. Знают ли мои сводные сестры, что я здесь? Должны, и они игнорируют мои мольбы. Они никогда не проявляли ко мне никакой заботы.

Никто не слушает. Никто не идет. Даже мачеха не поднимается по лестнице, чтобы велеть нам замолчать. Словно наша боль ничего не значит для этих ужасных существ.

— Перестань тратить энергию. — Хелена проводит старой тряпкой по подоконнику, собирая пыль.

Вот чем она занимается все это время. Я кричу, а она убирает. Наверное, это единственное, что приносит ей утешение.

— Что мне еще делать? — хриплю я. — Никто не идет, значит, мы должны освободить себя сами.

— Ах, но так ли мы обретем свободу?

— Я не знаю другого способа. — Я прижимаю пальцы к двери. — Мои сводные сестры. Они могут освободить нас или пойти за помощью.

— Если так, они бы уже пришли.

Я шмыгаю носом.

— Может, ты права. Им никогда нельзя было доверять.

Они причина, по которой я ушла, и теперь… я одна. Совершенно, полностью одна.

Ночью мы втискиваемся в мою маленькую кровать. Мои кости ноют, и в этой кровати недостаточно места для нормального отдыха. Когда я была маленькой, она казалась такой просторной. Когда я выросла, в ней все еще было нормально спать — одному человеку.

Двое взрослых фейри — другая история.

Даже когда наши крылья надежно спрятаны, мы едва помещаемся в кровати. Мы поворачиваемся на бока, спинами друг к другу. Хелена не перестает ерзать, даже когда засыпает. Ее холодные ноги касаются моих, и она бормочет во сне.

Я знала об этих причудах раньше, прожив с ней в одной спальне месяцы, но это невыносимо, когда мы так близко. Как вообще можно спать в таком состоянии?

Я покрыта грязью, горло болит от крика, а сердце тяжело.

Каковы шансы, что Эмир действительно на пути ко мне? Я видела, как он убегал от угроз, и всегда знала, что я должна освободить себя сама.

Но так было не всегда, да? Был кое-кто другой, кто освободил меня в прошлый раз.

Иза.

Слеза скользит по лицу.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Иза. Ты меня слышишь?

Она всегда появляется, когда я больше всего нуждаюсь, и без проблем. Слышит ли она меня сейчас, когда я в ловушке?

— Дорогая, — шепчет зловещий голос. — Что сделала эта злая ведьма?

Я сажусь. Голос Изы мягкий, но это несомненно она. Она почти рядом со мной, но я оглядываю комнату — ее нигде нет.

Неужели у меня начались галлюцинации?

— Иза?

— Здесь. В окне.

Верно. Окна — тоже порталы, не так ли?

И действительно, ее видение танцует в стекле, маленькая проекция ее полной формы. Она не может меня так спасти, правда?

Мой голос дрожит.

— Значит, тебя здесь нет на самом деле?

— Нет, — говорит она, — но твой принц уже в пути, чтобы спасти тебя.

Мои глаза расширяются.

— Правда? Он идет, и он знает, где меня найти?

— Я предупредила его, как только увидела видение, где ты в ловушке в этом доме, и мне жаль видеть, что это было правдой.

— У тебя было видение обо мне? — Мои пальцы прижимаются к холодному стеклу.

— Да. Мои видения о тебе довольно яркие.

Тратить такую магию на меня странно. Я склоняю голову набок.

— Есть ли причина для этого — для того, что я появляюсь в твоих видениях?

— У нас нет времени говорить об этом. В другой раз. Такую магию, как эта, трудно поддерживать, как ты уже испытала. Тебе удалось создать еще один портал? Может быть, через окно?

Откуда она знает, что я создала портал? Полагаю, на это тоже нет времени спрашивать.

Я качаю головой.

— Нет. Только тот.

— Не пытайся снова. Пока нет. Ты только вымотаешь себя. Это должно быть крайним средством.

— Но…

— Он идет. Ты не одна. Моя магия поддержит вас обоих.

— Офелия? — говорит Хелена сонным голосом. — С кем ты разговариваешь? У нас снова неприятности?

— Нет. Нет. Это… — Я смотрю от подруги к окну, но изображение Лунной Фейри уже исчезло. Словно ее вообще не было, и, может, не было. — Ничего. Мне приснился дурной сон.

Эмир

Рассветает.

— Королевская карета привлекает слишком много внимания, — говорит Иза, скользя в свою карету. — Поэтому мы поедем на моей.

— Если ты настаиваешь.

— Да, — бормочет Тибальт. — Эта карета совсем незаметна.

Тибальт, каким бы саркастичным он ни был, прав. Я не понимаю, как ее карета привлечет меньше внимания. Она огромная и серебристая, практически сверкает на утреннем свету. Но нет времени спорить с ней. У нас может быть только один шанс сбежать, пока родители не поняли, что я ухожу.

Моя свадьба через несколько дней, в конце концов, и я должен планировать и посещать портного. Я не говорил с Минеттой или ее ужасными родителями, но мой отец ясно дал понять, что у меня только один вариант.

Иза заставила меня понять, что у меня есть и другие варианты. Я могу сделать больше.

Иза сказала не доверять никому, кроме нее, и хотя обычно это тревожные слова, я принял это как правду. Она единственная предлагает реальные решения. Если Офелия не захочет меня, если она попросит уйти после того, как я освобожу ее, это будет концом. Я заткнусь и женюсь на любой принцессе, которую выберут родители.

Но я не сдамся без борьбы. Колдунья желала, чтобы я понял, что такое истинная любовь, и я понимаю. Истинная любовь не сдается.

Я забираюсь в карету за ней.

Тибальт медленно трогается.

— Мы не должны этого делать.

— Я еду, — говорю я. — Если не хочешь, я могу править сам…

— Я уже здесь, не так ли? — рявкает Тибальт.

Да. Даже если он не согласен, Тибальт всегда соглашался на мои худшие планы. Иза сказала не доверять никому, но Тибальт — исключение, и она не спорила против его присутствия.

— Нам недолго ехать, — говорит Иза. — Я смогу создать портал, когда мы приблизимся.

— И где она? — Я снова поворачиваюсь к ней. — Ты утверждаешь, что у тебя