#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

Я надеялась, что он уйдет, но Даня не собирался этого делать. Решил ошиваться рядом.

— У вас так много всего, — сказал он визажисту, задумчиво глядя на раскрытый бьюти-кейс с косметикой. — Для чего?

Кажется, все эти помады, туши, крема, кисти, палитры теней, румян и пудр приводили его в недоумение. И если бы у меня было хорошее настроение, я бы шутливо подколола его или прочитала бы ему лекцию про праймер, консилер, хайлайтер, бронзер, шиммер и базу под макияж — чтобы знал, как нелегко нам, девушкам, живется в своем стремлении быть прекрасными.

— Для того чтобы сделать вашу милую невесту красивой, — весело отозвалась визажист, склонившись ко мне близко-близко. — И не только вашу. Все девушки индивидуальны, вот и приходится таскать такую сумку — на все случаи жизни.

— Принято. А почему макияж делается так долго? — не отставал он. — Я понимаю — волосы почти три часа, а лицо?..

— Макияж — это искусство, — заметила визажист. — А искусство не терпит спешки. Вот сами увидите, Максим, какой прекрасной станет ваша будущая жена.

— Она и так прекрасна, — усмехнулся он, явно ожидая от меня какой-то реакции, но я продолжала молчать. Говорить с ним не хотелось. Слушать — тоже. Матвеев, кажется, понял это и куда-то ушел, на ходу доставая телефон. Наверное, Каролина написала.

— Вы очень красивая пара, Даша! Кстати, мейк у вас получится классный, хоть мы и без пробного делаем — очень нежный! Можно, я вас потом сфотографирую для своей личной коллекции? Посмотрите влево…

Я только кивнула, погрузившись в волнительные мысли.

Матвеева я увидела только тогда, когда надела свадебное платье — белоснежное и воздушное. Он смотрел на меня и улыбался. А я ненавидела свет в его глазах.

1.61

Даня ушел на балкон, где прохладный воздух приятно холодил кожу. И потянулся к старой пачке сигарет, которую никак не мог выкурить, — нервничал. Он даже чиркнул зажигалкой, однако так и не закурил. Резко отбросил сигарету на столик, решив, что от него не должно пахнуть никотином в этот день.

Свадьба.

Нет, серьезно, свадьба.

У него. На последнем курсе университета. С девушкой, которая…

Думать о Дашке было мучительно больно.

Даня оперся руками о перила и опустил голову, прикрывая уставшие глаза — этой ночью он почти не спал.

Она не замечала его. Не замечала его взглядов, слов, попыток что-то объяснить — как и почти всегда. Сначала Даню это ужасно злило, и напоминанием этой злости была легкая саднящая боль в костяшках. Потом он сумел успокоиться — правда, не сразу.

Даша должна была его выслушать. Он был готов рассказать ей все. Все, что, черт побери, произошло! Набрался смелости, словно какой-то нашкодивший сопляк, боящийся, что его накажут. Однако она послала его — даже рот не дала открыть. Ей не нужна была его правда. У нее правда была своя. Но чья правда сильнее, Даня не знал.

Снова пришло сообщение. И снова от Каролины.

«Спасибо, — было написано на экране. — Я тебя очень люблю, несмотря ни на что».

«Люби себя, — напечатал Даня в ответ. — И найди хорошего парня».

«Смогу ли?.. — тут же ответила Каролина. И ее ответ заставил Даню нахмуриться. — Хотя, какая разница. Самолет в девять. Мне жаль только, что ты не сможешь меня проводить».

Действительно, не сможет.

«Похороны дяди уже завтра. И я до сих пор не могу поверить. Спасибо, что был со мной в этот момент, друг», — прилетело новое сообщение.

«Это просто нужно пережить».

Он всегда говорил себе это.

Просто. Пережить. Переждать. Перетерпеть.

«Если хочешь… Я буду в «Айриш» днем, с двух до четырех. Приходи».

«Прости, не смогу».

«Ничего страшного, не переживай, Дан. И помни, что ты лучший!»

На этом их переписка завершилась. Даня спрятал телефон в карман джинсов, в которых ходил по дому, совершенно не чувствуя себя женихом — фальшивая свадьба казалась ему огромной глупостью. Однако именно эта глупость, прихоть Стаса, дала ему возможность получить от Чернова не только деньги, а то, что он так искал. То, о чем хотел рассказать Сергеевой.

Даня оглянулся и через стекло стал разглядывать сидящую в комнате Дашку. Девушка так и не замечала его, а он не мог оторвать от нее взгляда. Он наблюдал, как Дашка смешно смотрит то в одну сторону, то в другую, пока красят ее глаза. Смотрел на вырез ее нарядного алого халатика из атласа — и откуда только она его взяла? Любовался ею, зная, что хотя бы это ему не запрещено.

Она действительно ненавидит его?

Должно быть, так и есть. Вот идиот. Он отчаянно добивался этого, а теперь бесится. Что ж, это его выбор. И он должен принять последствия.

Все же он идиот.

Только почему ему так больно? Почему он чувствует себя так фигово?

Когда Дашка появилась перед ним — с макияжем, красивыми локонами, в белоснежном платье с пышной юбкой и обнаженными плечами, то он не смог сдержать улыбку, полную проклятой нежности, которую никак не получилось в себе уничтожить.

Смотрел на Дашку и улыбался, как конченый урод.

Она была прекрасна в этом своем чудесном платье. Как куколка.

Даня и не думал, что невесты могут быть такими красивыми — раньше ему было плевать на все эти свадебные дела. И он не думал, что эти платья созданы не только для того, чтобы любоваться ими, но и для того, чтобы срывать их.