Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

Прошла вечность – или пара минут, прежде чем Влад и Анна повернулись ко мне.

– Юля, спасибо тебе.

Три слова, но этого было достаточно. Никакие витиеватые выражения благодарности не сравнились бы с мягким светом, изливавшимся из их глаз. Вместе, наконец-то вместе, через столько лет. Дети вцепились в ноги отца, боясь, что он опять пропадет. Я с трудом выпрямилась, цепляясь за перила, и тоже слабо улыбнулась.

– Мне пора… прощайте.

– Прощай, Юля.

Все вспыхнуло последний раз – и погасло. А я обнаружила себя стоящей на коленях и сжимающей руками крест из осиновых щепочек. От вампира не оставалось и следа. Даже пепла на полу. Ничего. Но я знала, что к чему.

Крест сиял ярким серебряным светом. И он определенно стал… да! Два прутика и тряпка стали единым целым! Как будто сплавились! Что происходит? Я медленно, шатаясь, как тепличная роза на ветру, подобрала его, стянула со спины обрывки топа, завернула в них крест и засунула сверток за неимением всего остального в остатки колготок. И все это одной рукой. Вторая болела немилосердно. Свечение угасло окончательно. И только тогда я обвела зал взглядом. Вампиры выглядели ошалелыми и испуганными. Еще бы! Ты не бойся, это гусь, я сама себя боюсь! Дюшку словно поленом по голове огрели. Этакая бессильная смесь злости, ненависти и испуга. Надо бы ему послать воздушный поцелуй или хотя бы его самого послать груши кое-чем околачивать, но сил просто не осталось. Ни на что. Я поискала глазами Даниэля. Но первым, естественно, увидела Мечислава. Вампир спокойно вошел в круг и двинулся ко мне.

– Как вы себя чувствуете?

– Победа? – шевельнула я ссохшимися губами.

– Да.

– Влад мне всю одежду изорвал. Хорошо хоть штаны целы остались.

Мечислав неожиданно улыбнулся мне. Улыбка получилась мягкой и очень теплой. Словно солнечный лучик пробежался по моему измученному телу.

– Юля, у тебя рука вывернута. Надо срочно вправлять.

И когда это Влад успел? Когда отрывал и бросал через весь круг?

– Можете это сделать?

– Будет больно.

Я скрипнула зубами. Что теперь поделаешь! Надо просто перетерпеть!

– Будет. Вправляйте!

Авось не покусают, пока без сознания буду. А если Мечислав опять мне в мозги полезет?

А шиш ему с маслом!

Это стало последней связной мыслью. Ослепительная боль разорвала мой разум на части. Я закричала – и провалилась в благословенную черноту обморока.

Не сотвори себе вампира

ГЛАВА 1

Друзья, враги и ИПФ

Мечислав смотрел на девушку, которая уютно лежала у него на руках. Впервые за всю его длинную жизнь у вампира голова шла кругом. И было от чего. Сейчас Юля была в обмороке, и он уже минут пятнадцать пытался пробиться к ее сознанию.

Бесполезно.

Все было закрыто наглухо. И даже появлялось ощущение, что чем больше он старался, тем крепче становились стены вокруг ее разума.

– Не получается?

Даниэль. Сейчас они вдвоем сидели на заднем сиденье машины. Мечислав держал Юлю на руках и пытался докричаться до ее сознания, Даниэль просто смотрел на его попытки с каким-то странным выражением.

– Нет.

– Неудивительно.

– Это еще почему?

– Ты же видел, какую силу она сегодня призывала. Нам туда хода нет, сгорим как рождественские свечки.

– И совершенно непонятно, КАК она умудрилась это сделать. И почему не сгорела сама. Идет бой, она дерется, вкладывая всю агрессию, то есть по ЕГО нормам она уже зло. А когда она просит о помощи, вместо того чтобы уничтожить, ей дают силу, о которой мне даже подумать страшно. Крест этот опять же…

Даниэль нервно передернул плечами. Крест был обернут еще в несколько слоев ткани и лежал в багажнике. И даже сейчас вампиры чувствовали его холодную и безжалостную силу. Этот крест был создан, чтобы отпускать из этого мира. Навсегда.

– Ты не прав. Она не просила о помощи. И еще… Юля с рождения атеистка и даже не крещеная.

– Но в ее руках равно работает и наша магия – ты вспомни «слизня на дороге» – это ж надо так обозвать, и, как теперь выясняется, светлая?

– Ты у нас теоретик от магии, вот и разбирайся.

– А что тут разбираться. Мы с церковью просто антагонисты. И слишком замкнуты в своих крайностях. Священники не воспользуются нашей магией, мы не сможем произнести и пары слов из молитвы. К Юле не относится ни то, ни другое. Она не связана ни с нами, ни с ними. И спокойно использует оба источника.

– Так просто?

– Магия вообще не сложнее математики. Либо (a+b)2 = a2 +2ab+b2, либо нет. Все примитивно.

– Увы, не все. Кстати, ты не думаешь, что в дальнейшем, общаясь с нами, Юля утратит свои способности к светлой магии?

– Не обязательно. Если она сама пожелает их сохранить, все будет в порядке. Судя по кольцу света, ей доступно многое в этой области. Грех будет не воспользоваться.

– А позволит ли она тебе? И будет ли пользоваться своими способностями в ТВОИХ целях?

– Пока еще ни одна из женщин не отказывалась.

– На Юлю не действует ни твое обаяние, ни Дюшкин гипноз. Так что смело дели свою уверенность на десять.

– И все же она меня хочет. Как женщина – мужчину. В этом я не могу ошибаться.

– Ты и не ошибаешься. Но она тебя вот именно что хочет. Не любит, не привязана, даже не заинтересована. Ты ей нужен постольку, поскольку опасность угрожает ей и ее родным. Вот и все. А что до «хочет» – она мне мимоходом рассказала, что «на каждую хотелку есть своя терпелка». И привела пример. Есть такой советский старый фильм «Морозко». Не попадался?

– У меня мало времени, но Роу я посмотрел. Потрясающая режиссерская работа.

– Вот. А в конце там есть совершенно невероятный кадр с Марфушей. Когда ее показывают вблизи, этакое искаженное лицо, и она там отрывается: «Хочу богатства! Хочу жениха! Хочу! Хочу!! ХОЧУ!!!». Вот Юля и старается быть не такой, как Марфушенька. Пусть она тебя хочет. Все равно она себе ничего не позволит.

– Это мы еще посмотрим. Кстати, к тебе она намного теплее относится.

– Не стоит мне льстить. В ее случае это опять воспитание. Она, можно сказать, спасла мне жизнь и теперь «в ответе за тех, кого приручила». Если бы она выходила подобранного на дороге щенка, относилась так бы и к нему.

– Интересный подход. А мне кажется, что тобой она увлечена.

– Ты опять ошибаешься. Знаешь,