Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

тебя поживет? Она печь будет для Лене. Стряпуха — прямо пальчики оближешь. Заодно и дом в порядок приведет. Ты, кстати, когда последний раз убирался? Там бардак такой… Разве что цветы сквозь пыль не растут.

— А чего ко мне сразу? — Йохан чуть ожил, наконец посмотрел на меня. Брови сошлись на переносице, взгляд стал пристальным.

И тут я его узнала.

Твоего мухомора!!!!

Как такое может быть?!

Это же Йохан. Мой Йохан. Тот самый. А не просто оборотень с тем же именем.

Нет! Я не могу! Вдруг он узнает?!

И в то же время… После той встречи я ведь так и не смогла в себя прийти. Хотелось узнать его лучше, понять.

А какое узнать, если он женится скоро. И вот женился. Овдовел.

Сколько же он женат был? Лет пять? Вряд ли больше… Как же так?!

— Так ты сам ее нашел и привел, дорогой, — эта фраза вырвала из оцепенения.

Дыши. Просто дыши.

— В смысле?! — Йохан оторвал взгляд от меня, уставился на старика.

— Ты напился, как обычно. И вчера тебя девушка эта с парнем притащила в деревню. Парень тот сильно неудачно поплавал в речке — рука сломана, нога растянута, магию почти выжег. А девушка вот — смотри. Тоже пришла замученная, как мышь, но твой мишка готов был любого рвать, кто к ней подойдёт. Охранял, голову подставлял — чтоб чесали.

Йохан застыл. Казалось, даже не дышал.

— Ты шутишь? — выдавил он и снова уставился на меня. В его взгляде — растерянность и что-то ещё. Что-то, ведомое только ему.

— Нет. Не веришь мне — вся деревня видела. Ушёл ты только, когда я пообещал её сегодня привести. И приказал мишке вернуть тебя человеком. Он, конечно, прорычал на меня, но ушёл.

Ответом было молчание.

Глаза у Йохана расширились. Стали круглыми, как у совы.

— Ладно. Понятно. Хорошо, — Голос глухой. — Смирись, раз сам привел. До весны, говоришь?

— Да. Им сейчас все равно деться некуда. Парень этот восстановиться должен. Иначе перегорит. А это месяцев четыре-пять у Рунды надо быть.

— Муж? — Впервые обратился ко мне Йохан.

— Нет. Просто друг. Коллега, можно сказать, — ответила я.

— Ясно. Идите. Дом открыт. Пусть выбирает любую комнату, а мне работать надо, — Кивнул он и ушел обратно.

— Пошли, красавица. Сейчас вещи твои принесем, выберешь себе комнату, — Позвал за собой староста.

Мы вышли из кузни и направились через калитку обратно на дорогу.

— Подождите. Я не могу у него жить, — Остановилась я.

— Чего это? Аль не понравился? Испугалась его? Да ты не бойся. Он не буйный. Даже когда напьется. Мы уж всяко это проверили за десять лет-то.

— Да нет. Я не об этом. Просто… Нехорошо это. Не хочу.

— Не хочешь? — Он встал, упёр руки в бока. — Ну что же… Тогда можешь, конечно, и у нас остаться. Но до Лене тебе через всю деревню бегать. Это сколько же раз в день? Не набегаешься. А продукты таскать? Я, конечно, помогу… Но уже не молод. И занят. Все же как у старосты у меня дел хватает.

— А ещё где-то есть возможность?

— Возможность-то, может, и есть, да только… Почти все дома семейные. А там за такой срок женки-то могут и занервничать. Приревновать. Оно тебе надо? В эти склоки влезать? Это я, когда предлагал, думал — на месяц максимум. А тут пять.

— Понятно. Ладно. Пойдемте за вещами, — Сдалась я. Пока он ещё что-то не придумал.

Вот уверена, что все не просто так. Подумала бы, что подстроил, да магией клялся. А магия у него есть — сама мерцание видела.

Пока шли, решила спросить чисто из любопытства:

— А вы какой маг?

— Я? И я, и жена — магия общения с животными. С любыми. И с оборотнями, вот с оборотнями в обороте тоже. И когда они человека подавляют тоже. А что?

— Да так, просто любопытно стало.

Глава 27. Йохан Райтер

Обратно я возвращалась одна, неся в руках корзину с яблоками, орехами и ещё огромную сумку, доверху набитую дарами от Розы. Добрейшая душа — едва услышав последние новости, она тут же собрала для меня целый мешок провизии и даже выделила отдельную сумку под одежду.

Шла я с колотящимся сердцем. Может, оно и хорошо? Вот бойтесь своих желаний. Хотела я поближе с ним познакомиться — вот он. Мой когда-то герой. А сейчас алкаш. Господи, прости. Вот что мне с ним делать? Хотя… может, обойдётся? И мы спокойно проживём эти пять месяцев, лишь изредка пересекаясь? Да же? Да, всё возможно. Давай. Всё будет хорошо. — уговаривала я себя, приоткрывая калитку и ступая на знакомую тропинку в огород.

Дверь, как и обещал Йохан, оказалась незапертой.

Вот только мои планы по не пересекаться сразу же полетели к бесам. Первое, что я увидела, это медведя на кухне. Он в этот раз был одет в белую просторную рубаху, которую, судя по всему, просто накинул поверх. Даже в штаны заправлять не стал. Волосы и борода, как и прежде, нечесаные, спутанные, словно не знали мыла уже вечность. И на этом фоне чистая — пусть и мятая — рубашка выглядела особенно нелепо.

Йохан стоял на кухне и жевал с полным ртом. В руках у него был бутерброд, не просто большой, а по-настоящему неприличный по размерам. Толстенный ломоть хлеба примерно в два пальца толщиной, а сверху такой же массивный кусок мяса. Хоть бы помидорку положил для приличия! Но нет. Мужчины… И ведь именно здесь мне теперь жить.

— Привет, — промямлил он, наконец проглотив, спасибо, что хоть не с набитым ртом.

— Привет, — ответила я неуверенно, чувствуя себя чужой в этом пространстве. Меня сюда, по сути, никто и не звал… И уж точно не ждали с распростёртыми объятиями.

Он нахмурился, запив свой «завтрак» чем-то тёмным из большой глиняной кружки. По запаху — определённо не чай.

— Пошли, покажу комнаты и где что лежит, — сказал он, разворачиваясь и направляясь вглубь дома.

А я тихо порадовалась, что он всё же надел рубашку. Теперь, когда он повернулся ко мне спиной и не приходилось смотреть в его лицо, так или иначе взгляд стал замирать на его фигуре. А сзади он был