Обучение магии - Любовь Фомина

ты уходишь? Или останешься искать себе пару, как… — Начинаю я свой вопрос, но быстро осекаюсь, понимая, что и кому говорю. Он ведь скорее всего и не пойдёт ни на какой бал, а сюда явился, как и все, потому что ректор созвал всю Академию.

— Ухожу, — тихо, но очень грубо выдыхает Кристиан и разворачивается. Всего пара шагов, и он открывает дверь. Я быстро просовываюсь в появившуюся щёлку и нагоняю преподавателя-охотника-неприятного знакомого.

— Подожди! — Кричу я ему, переходя на бег. Кристиан разворачивается и довольно осматривает меня с ног до головы. Он поднимает брови вверх, как бы озвучивая свой вопрос «что надо?». — Я спросить у тебя кое-что хочу. Ну, по поводу бала.

— Так мы на «ты» или на «вы»? — Издевается он вместо нормального «что хочешь узнать?».

— Ты можешь обращаться ко мне на «вы», а у меня вопрос есть.

— Слишком много чести.

— Тогда зачем спрашиваешь? — Успеваю я его догнать и даже иду практически нога в ногу.

— Я имел в виду твоё обращение ко мне.

— А я понимаю, что ты просто тянешь время, а потом сбежишь. Лучше расскажи, что это за Афродита такая и к чему такие глупые правила. — Кристиан вновь останавливается, утыкается глазами в пол, а потом тяжело вздыхает.

— Не здесь. Пойдём в комнату.

Я следую за Кристианом. Других вариантов у меня всё равно нет. Мы быстро оказываемся у двери, которую он открывает. Буквально приходится спуститься и завернуть за угол — и вот мы уже на месте.

— Ты здесь живешь? — Спрашиваю я и осматриваюсь, медленно переступая через порог, пока преподаватель держит дверь.

— Приходится.

— Я сяду? — На всякий случай уточняю я перед тем, как что-то сделать. А то Кристиан бывает непредсказуемым. Шаг вправо, шаг влево — и во ты уже его главный враг.

— Садись, — хмыкает он и слишком пренебрежительно отвечает.

— Рассказывай. Или вопрос повторить?

— Ты думаешь, я его уже забыл?

— Ну кто ж тебя знает. Возраст всё-таки, — пытаюсь я отвертеться шуткой, но получается грубовато. А ведь слово не воробей…

— Афродита, — подвигает Кристиан стул и садится напротив меня, — самая стервозная богиня. Они все со своими причудами, конечно, но Афродита холодна, расчётлива, эгоистична. Если ты хотела у неё спросить насчёт своей магии, то не стоит. Это будет самой большой ошибкой, которую ты можешь совершить.

— Но почему? И с чего ты вообще взял, что я хотела у неё что-то спрашивать?

Кристиан ничего не отвечает, но его мимика делает это за него. Вновь приподнятая бровь, но уже с совершенно другим посылом, закатывающиеся глаза, приподнятый и спрятанный внутрь уголок губ — всё говорит о том, что он раскусил мои, как оказалось, наиочевиднейшие замыслы.

— А если я всё-таки подойду и спрошу? — Гну я свою линию, не поддаваясь на провокации.

— Это будет ошибкой.

— Ты повторяешься.

Кристиан всё-таки закатывает глаза, хотя удерживался от этого, и очень-очень тяжело вздыхает. Вот прям вся тяжесть этого мира оказывается сосредоточена в этом его вздохе. О да, как же я раздражаю его. И это взаимное чувство нарастает в воздухе, а его концентрация усиливается с каждой секундой моего пребывания в комнате. А ведь ещё утром Кристиан был таким милым и понятным, но на своей территории он сам устанавливает правила. И здесь я — его главный раздражитель.

— Во-первых, просто так ты к Афродите не подойдёшь, разве что не заинтересуешь её. Но это ещё хуже, чем просто не попасть на аудиенцию. Во-вторых, как только она узнает о твоей интересной проблеме, то ты сразу же станешь её подопытной. Она будет шантажировать тебя, издеваться, унижать, заставлять делать за неё грязную работу. Возможно, она и пообещает тебе спасение, но оно будет слишком дорого стоить.

— Почему хуже попасть к ней, чем не попасть?

— Она обратит на тебя своё внимание. Это же логично.

— Но что плохого в этом? — До конца не понимаю я, что настолько страшное может произойти.

— Ты слышала только это? И дальше говорил, какие могут быть последствия.

— Уверена, ты слегка приукрашиваешь.

— Правда? А ради развлечения и спора развязать войну? Это, ты считаешь, мелочи? Я знаю, что у вас на Земле это общедоступная информация, но это лишь крохотная часть того, что она сделала.

— Ладно, хорошо, я тебя поняла. Что за дела с парами? Это нормально или какая-то уловка. Может мне вообще не стоит приходить на бал?

— Это уже твоё решение, — пожимает плечами Кристиан. — Насчёт уловки ничего тебе не скажу. У Афродиты явно есть какой-то интерес, который прикрывается её образом, но мне об этом ничего не известно.

— Окей. — Прячу я губы за зубами от некоторого расстройства. Ожидания от разговора были куда выше, чем оказалось на самом деле. — Тогда я пойду.

— Иди.

Кристиан встаёт со стула и уходит в комнату. Я смотрю ему вслед и двигаюсь к двери. На столе, стоящем справа от двери в тени всяческих ламп, я замечаю кольцо. Это происходит случайно, в какой-то момент оно на секунду сверкает, отражаясь от солнечных лучей, которые запускает в коридор Кристиан, открывая дверь, ведущую в комнату. И я его узнаю. Вот из тысячи узнала бы! И сейчас мне не нужно больше никакого света, чтобы убедиться в правильности своих мыслей. На столе Кристиана лежит кольцо, взятое из моей квартиры! Моё кольцо! Оно было моей первой покупкой на кровно заработанные деньги! Одной из самых дорогих покупок. И я его не взяла с собой, не успела, всегда прятала от отца, чтобы тот не обменял «побрякушку» на пузырь.

Я рывком пускаюсь к столику, беру кольцо и кладу на ладонь. В груди разрывается сердце, расходясь стуком, дотягиваясь до каждой клеточки тела.

— Кристиан. — Кричу я, не контролируя себя. — Кристиан! — Я несусь в комнату, куда он ушёл, и чуть ли не вышибаю дверь. В этот же момент скорее надеваю кольцо на палец на всякий случай, если охотник захочет забрать его у меня. Кристиана я застаю за перелистыванием бумажек, но до них мне нет никакого дела.

— Ты ещё не ушла? — Спрашивает он слишком равнодушно.

— Откуда это у тебя⁈ — Налетаю я на него, тыча в лицо руку с кольцом.

—