Принц ненависти - Джаггер Коул

— Я слушаю. Что он искал?

Киллиан медленно затягивается сигаретой.

— Пол заключил сделку на скандальную книгу-разоблачение о твоём сыне.

Моё тело напрягается.

— Так что он искал информацию, которую можно было бы использовать. Всё, что мог найти. Старые психологические заключения, дневники, что угодно.

Свет его сигареты зловеще освещает его лицо, отбрасывая тени на свирепый оскал.

— Они не ошибаются, когда говорят, что я немного социопат, Принц. Но даже у меня есть пределы.

— Спасибо, — тихо рычу я.

— Не за что. Пусть твой мальчик покоится с миром.

После этого, наконец, посетители прекращаются. Я морщусь, поворачиваясь, но боль забывается, когда Роза прижимается обратно ко мне.

— Кто-то был здесь? — сонно бормочет она.

— Тсс, спи.

Она улыбается, глаза закрыты, она погружается в мои объятия, пальцы переплетаются с моими.

— Врач сказал, что тебя, скорее всего, выпишут завтра вечером.

— Хорошо. Эта кровать отстой.

— Как и уединение, или, вернее, его отсутствие.

Я усмехаюсь, прижимаясь носом к её шее.

— Я думал.

— О чём?

— Что тебе пора переезжать из восточного крыла.

Она тихо хихикает, закатывая глаза и переворачиваясь ко мне, глаза блестят в свете городских огней, струящихся снаружи.

— Да?

— Да.

— Ты выгоняешь меня из своего дома или просишь официально переехать в твоё крыло?

— Я официально говорю тебе, что ты переезжаешь в моё крыло, в мою комнату и в мою постель — навсегда.

Роза краснеет, когда я хватаю её за бедро и притягиваю ближе.

— Собираешься сделать из меня честную женщину?

— Что-то вроде того.

Она вздрагивает, когда моя рука скользит по её спортивным штанам, сжимая её задницу, пока мой член не твердеет до стали рядом с ней.

— Оливер...

Её рот вдавливается в мой, когда её штаны и мои больничные быстро снимаются. Я перекатываюсь на спину, и она забирается на меня, её шёлковые бёдра скользят по обе стороны от моих, а её маленькая рука обхватывает мой толстый ствол. Она всхлипывает, когда направляет мою набухшую головку к своим блестящим складкам и резко вздыхает, когда я вхожу в неё.

— Блять, Оливер...

— Возьми меня всего, — стону я, когда она начинает скакать на мне. — Хорошая девочка.

Её губы врезаются в мои, когда её бёдра движутся в мягком, волнообразном ритме. Её скользкая киска скользит вверх и вниз по моему пульсирующему члену, как шёлк, медленно.

Растягивая удовольствие.

Сводя нас обоих с ума от напряжения и медленного нарастания, пока это уже невозможно остановить.

Мои пальцы впиваются в плоть её задницы, направляя её вверх и вниз по каждому дюйму меня — быстрее и сильнее, пока мой рот, прикрывающий её, — единственное, что мешает ей разбудить половину больницы своими стонами.

Когда она кончает, кончаю и я, оба взрываемся вместе, когда её сладкая киска сжимается вокруг моего пульсирующего члена.

Затем, в моих объятиях, моё сердце бьётся о её спину, мы проваливаемся в сон.

Я ошибался насчёт сказок. Да, в большинстве случаев не бывает принца на белом коне, спасающего день.

Но счастливые концы определённо существуют.

И иногда, чтобы приручить зверя, действительно нужна красавица.

Эпилог

Шесть месяцев спустя:

Перемены — это хорошо.

Долгое время они пугали меня. Мне нравились мои ритуалы и маленький мир, в котором я существовала в стенах Богоматери Хильдегард. Сёстры, книги, сад сзади и, конечно, моё пианино.

Но затем перемены нашли меня. Большие перемены. И хотя я так долго была ошеломлена этими переменами, захвачена ими, как блуждающей волной, а затем так много сил потратила на борьбу со следующими переменами, в конце концов мы с переменами нашли общий язык.

Или, возможно, я просто влюбилась.

Потому что это меняет всё.

Как бы то ни было, перемены больше не пугают и не ошеломляют меня. Я также больше не смотрю на них как на дверь в одну сторону, через которую нельзя вернуться.

Жизнь течёт. Жизнь держит нас в тонусе.

Как и попытки угнаться за Люсиль на кухне.

— Горячее сзади!

Я вздыхаю, прижимаясь к стойке, когда она проносится за мной с горячим противнем запечённых овощей. Она ставит его на подставку, затем разворачивается и мгновенно идёт к плите, помешивая одну кастрюлю и добавляя ингредиенты в другую. А затем она снова в деле, хватая нож и нарезая.

Она буквально готовит шесть блюд одновременно. А я тут мучаюсь с одним грёбаным пирогом.

Люсиль внезапно поднимает взгляд, будто чувствуя мой взгляд. Она ухмыляется, видя ужас на моём лице.

— О, это не соревнование, дорогая. Кроме того, у меня было намного больше практики.

— Да, а я проваливаю один яблочный пирог.

— Ну, отдай себе должное. Это тарт, дорогая. Это на ступеньку выше простого пирога с двумя коржами.

— О, ну, в таком случае...

Она сердечно смеётся. — Подойди к своему пианино, и посмотрим, кто окажется в пролёте. Я не смогла бы сыграть «Чопстикс», даже чтобы спасти свою задницу.

Я ухмыляюсь.

— Передай мне укроп, хорошо, дорогая?

И вот так она снова в деле: кулинарная машина в одном лице.

— Позади тебя.

Я вздрагиваю от грубого, хриплого голоса прямо у уха.

— Горячее.

Его руки сжимают мои бёдра, притягивая меня к нему и позволяя мне чувствовать, как его эрекция упирается в мою задницу.

— О, хорошо, ты здесь.

Оливер по крайней мере убирает свой твердеющий член от меня при звуке голоса Люсиль. Однако его руки остаются на месте.

— Я здесь, Люсиль, да.

— Ты наконец решил, что будешь тащить из винного погреба на ужин?

— Решил. «Марго» 96-го, «Лафит» 78-го и пару бутылок «Петрюса» 11-го.

Да, примерно восемьдесят штук на один ужин.

Добро пожаловать в мою безумную реальность.

Не то чтобы сегодня был обычный ужин. Это важный вечер, и я знаю, что мы с Оливером оба волнуемся, даже если показываем это по-разному. Я начинаю паниковать и хватаюсь за проекты, которые явно выше моих сил — например, приготовление яблочного тарта.

А он просто становится каким-то надутым, ещё более мрачным и рычащим. Что, должна сказать, безумно привлекательно.

Я люблю, что эта часть его никогда не уходила.

Лекарство, которое доктор Рид синтезировал той ночью с помощью данных секвенирования генов с восстановленного жёсткого диска, сработало. Болезнь Таркова-Тимоса у Оливера эффективно нейтрализована.

На самом деле, он вкладывает деньги в перезапуск Nanosplice Biotech под новым названием, с доктором Ридом во главе. Он не ошибался: на планете сегодня живёт буквально только один другой человек с