Принц ненависти - Джаггер Коул

class="p1">Оливер встаёт на ноги, его лицо — маска боли и ярости, искажающая его черты до такой степени, что он больше не похож на человека, которого я знаю.

На человека, которого я люблю.

Он врезается в Атласа сзади, хватая его за талию и разгоняясь. Я отшатываюсь в сторону...

И моя душа разбивается от звука разбивающегося стекла.

Раздаётся одинокий крик, когда Оливер протаскивает Атласа сквозь окно в тёмную бездну внизу.

А затем единственный звук — это мои собственные крики, наполняющие ночь.

Глава 41

Добраться до него.

Добраться до него, СЕЙЧАС.

Битва окончена, но я почти не осознаю этого, когда бегу через дом изо всех сил.

Мой разум пытается собрать воедино то, что я видела из разбитого окна в башне, и я молюсь Богу, чтобы я бежала в правильном направлении.

Желчь поднимается в горле, когда я прокручиваю всё заново: Оливер, врезавшийся вместе с Атласом в окно, они падают, как камни, на покатую крышу по крайней мере в пятнадцати футах внизу.

Атлас ударяется о её гребень, его спина издаёт тошнотворный, хрустящий звук, который я, наверное, никогда не забуду, прежде чем его тело падает, как тряпичная кукла, по линии крыши, ударяясь о горгулью, затем падая по крайней мере на сорок футов вниз.

Но Оливер приземлился на плоскую часть крыши, соскользнув в другую сторону, ударившись о гребень слухового окна, прежде чем перевалиться через его край и исчезнуть из моего поля зрения.

Если моя мысленная карта дома верна — а я молюсь сильнее, чем когда-либо в жизни, чтобы это было так — это выводит его на его собственный балкон.

Пожалуйста, пусть я буду права. Пожалуйста, только не ошибиться.

Слёзы заливают моё лицо, рыдание вырывается из горла, когда я бросаюсь по коридору западного крыла.

Ты не можешь умереть.

Я влетаю в двери его спальни, пульс грохочет в ушах, когда я бросаюсь через комнату к балкону.

Я была права.

Оливер лежит там на спине, его лицо искажено. Но его грудь вздымается и опускается, мелко.

— ОЛИВЕР!

Я бегу к нему, слёзы текут по лицу, когда я падаю рядом с ним.

— Роза...

— Не говори, береги силы, — выдавливаю я, дрожа, когда мой взгляд и кончики пальцев лихорадочно скользят по нему, ища явные раны.

— Роза...

— Пожалуйста, просто не говори, — рыдаю я, мои глаза затуманены слезами, когда я глубоко смотрю в его глаза.

— Ты в порядке! — выпаливаю я, больше себе, чем ему. Потому что Оливер не выглядит в порядке.

Совсем нет.

Но я изо всех сил улыбаюсь сквозь разрывающую боль в сердце и слёзы, заливающие лицо, убирая прядь его волос с лица.

— Ты в порядке! Всё будет хорошо! — задыхаюсь я, дыхание срывается. — Мы можем всё исправить...

— Роза...

Он морщится, когда его рука поднимается, чтобы сжать моё лицо.

— Пожалуйста, просто лежи смирно...

— Это не исправить, Роза.

Я снова оглядываю его, хмурясь.

— Где болит? Спина? Шея? Оливер, ты можешь пошевелить пальцами ног...

— Дело не в этом. — Его глаза закрываются, боль пронзает лицо, когда он стискивает зубы. Когда он снова открывает их, глаза, смотрящие в мои, — всецело он — не монстр.

— Эта... штука внутри меня...

— Тебе нужно лекарство...

— Для лекарства слишком поздно.

Я качаю головой, слёзы падают на его грудь.

— Нет, не поздно, — шиплю я. — Пожалуйста, позволь мне просто...

— Эта болезнь смертельна, Роза.

Я замираю полностью и абсолютно, когда вокруг нас начинает моросить холодный дождь. Мои глаза затуманиваются. Комок застревает в горле. И чувство, будто ледяная рука сжимает когтистые пальцы вокруг моего сердца, всё сильнее и сильнее, пока моя душа не начинает трескаться и истекать кровью.

— Нет...

— Роза...

— Нет, — качаю я головой, разбиваясь, когда горячие слёзы текут по щекам. — Нет, мы можем это исправить. Мы можем...

— Это не исправить, малышка.

— Я... я...

Это несправедливо.

ЭТО. ТАК. БЛЯДЬ. СПРАВЕДЛИВО.

— Я не понимаю. У тебя есть лекарство...

— Лекарство было просто чтобы купить мне время. И оно купило.

Его губы изгибаются в кривой улыбке.

— Оно купило мне время с тобой.

Моё тело выгибается, когда я сдерживаю рыдание, крепко сжимая его руки.

— Пожалуйста. Нет...

— Роза...

— Я вылечу тебя.

Он улыбается, свет в его глазах угасает, когда он тянется, чтобы сжать моё лицо.

— Ты уже вылечила.

— Пожалуйста, не уходи...

— Я люблю тебя, Роза.

— Пожалуйста, не уходи, потому что я тоже тебя люблю.

Вдалеке гремит гром, и внезапно рука на моей щеке замирает.

Затем падает.

— НЕТ!

Голова Оливера падает на бок, его глаза тускнеют и закрываются, а моё сердце разбивается на миллион острых осколков. Моё лицо поднимается к небу, и я кричу всю свою боль и ярость в дождь, прежде чем падаю, сломленная, на его грудь.

— Роза!

Я моргаю от звука своего имени, доносящегося откуда-то издалека.

— Роза!

Медленно, глаза затуманены дождём, слезами и болью, я поднимаю голову и вглядываюсь за край балкона в темноту.

— РОЗА!

Люсиль.

Я бросаюсь к перилам и смотрю, мутным взглядом, вниз, где она и Орен стоят рядом с машиной, отчаянно размахивая руками.

— Лови!

Я едва успеваю среагировать, когда Орен бросает мне что-то снизу. Я задыхаюсь, когда оно почти выскальзывает из рук, затем сжимаю, как железо, прижимая к груди. Когда я смотрю вниз, моё сердце ревёт.

Это тонкий металлический контейнер со словом «осторожно» и символом биологической опасности на боку.

Мои руки дрожат, когда я срываю крышку, дыхание перехватывает, когда я вижу шприц внутри.

— РОЗА!

Мои глаза отрываются от шприца к Люсиль внизу, которая кричит что-то, чего я не слышу за барабанным стуком дождя, теперь более сильного.

— ЧТО?!

Она изображает колющее движение в шею. Адреналин взрывается во мне, я разворачиваюсь и падаю на колени рядом с Оливером.

— Я вылечу тебя...

Он стонет от боли и едва шевелится, когда я вонзаю шприц в его шею и нажимаю на поршень. Я убеждаюсь, что каждая капля жидкости вошла, прежде чем вытащить иглу, отбросить её и снова упасть на его грудь, мои руки крепко обнимают его неподвижное тело.

— Останься со мной... Останься со мной...

Гром грохочет над головой. Дождь льёт, как холодные слёзы, когда я держу его и рыдаю в его грудь.

Пожалуйста, не уходи.

Глава 42

Оказывается, меня, чёрт возьми, трудно убить. Даже несмотря на то, что что-то — будь то судьба, карма или высшая сила, или просто