Последняя из рода. Скованные судьбой - Виктория Богачева

— А где ваш муж? — господин Тадамори потянулся к чашечке саке и слегка пригубил.

— Он отправился другим путем.

Талила насторожилась, потому что ей не понравился его интерес. Она покосилась на полководца Осаку: тот сидел в позе, которая свидетельствовала о его напряжении. Затем прошлась взглядом по лицам многочисленных советников и родственников хозяина поместья, которые делили с ними трапезу.

— Я так полагаю, самым коротким, напрямик.

Она никак не отреагировала на его слова, в которых угадывался вопрос. Пока они не заключили союз, она не станет рассказывать ему о планах Мамору.

— Почему я должен помогать вам? Почему должен рискнуть всем ради вашего восстания, успех которого далеко не очевиден?

А вот это она уже не могла проигнорировать.

— Потому что вы поможете не только нам, но и самому себе, господин Тадамори.

Он вновь приподнял брови, показывая свое изумление.

— И каким же образом?

— Возможно, в будущем вам больше не понадобится откупаться от воинской повинности золотом.

Господин Тадамори коротко рассмеялся, и у Талилы по позвоночнику пробежал холодок. Она вновь ощутила почти нестерпимое желание поежиться и заставила себя еще больше расправить плечи. Ее собеседник был умудренным годами правителем, и долгие годы он благополучно маневрировал между нынешним Императором и его непомерными требованиями и податями.

Господин Тадамори был искушен в политических интригах, Талила — нет. Он знал, как говорить и что говорить, она же полагалась лишь на собственное чутье, которого было недостаточно, и она это знала.

И худшим для нее было, что знал об этом и он.

Что она могла предложить ему? Справедливого и благородного правителя, которым станет Мамору? Звучало смешно и наивно, и хотя эти слова рвались у нее от сердца, Талила проглатывала их раз за разом и говорила о другом.

Справедливые и благородные правители не нужны никому. Особенно тем, кто не претерпевал особых невзгод и при нынешнем Императоре.

Что она могла пообещать ему — человеку, который откупился от Императора? И нарастил собственную маленькую армию прямо у того под носом?

Талила знала, что ее положение шатко. А то, что могло бы от нее понадобиться мужчине, она уже отдала Мамору.

— Вы слышали о Пророчестве? — господи Тадамори словно прочитал ее мысли и резко перевел беседу в другое русло.

— Конечно, — скупо ответила она.

— Если бы вы уже не были отданы другому, я бы предложил вам родить ребенка в моем клане.

Она позволила себе усмехнуться уголками губ. Да. Она подозревала о чем-то таком.

— Но это уже невозможно, — очень печально вздохнул господин Тадамори. — И так уж вышло, что мне гораздо выгоднее обменять вас, чем поддержать…

Его слова еще не успели отзвучать в воздухе, а все в помещении уже переменилось. Талила почувствовала, как на затылке волоски встали дыбом. По коже волна за волной разлился холодок. Самураи, что еще мгновение назад спокойно сидели напротив нее, все как один обнажили катаны, которые до той минуты прятали под столами. По бокам от себя она заметила движение: распахнулись сквозные двери, и в проемах появились воины с луками наготове.

— Простите, госпожа Талила, — с завидным хладнокровием произнес господин Тадамори, вскочив на ноги, чтобы уступить место своим людям. — Я бы предпочел избежать кровопролития, но это единственный путь.

— Я бы тоже… — успела выдохнуть она.

Самураи подались вперед, и Талила услышала, как одновременно свистнули стрелы, и что-то закричал ей полководец Осака.

Она не разобрала.

Талила сжала кулаки, и вспыхнувшее пламя окрасило комнату неестественно рыжим отблеском. Теплые языки огня возникли вокруг ее рук, словно живые змеи, вырвавшиеся наружу. При виде пламени воины отшатнулись на пару шагов — не все были готовы к столкновению со столь грозной силой.

Она же вскочила из-за стола, оглядываясь и чувствуя за своей спиной полководца Осаку.

— Берите ее, чего застыли?! — сверкнул глазами господин Тадамори. — Она одна! — он даже не посчитал Осаку за достойное препятствие, а ведь мужчина бросился грудью защищать Талилу от стрелы, которая так и не успела сорваться.

Но «одна» она была лишь в привычном понимании. Огонь бился внутри нее, требовал выхода — и Талила позволила ему. Одним стремительным движением она подняла правую руку, как будто бросала невидимое копье, и от ладони сорвался раскаленный сгусток пламени, ударивший в татами прямо перед воинами. Горячий шквал обдал их лица, заставляя отскочить назад с криком.

В помещении мгновенно запахло паленой древесиной — доски пола почернели там, где упала огненная вспышка, а по стенам поползло пламя. Замешательство самураев прошло очень быстро, и к ней снова кинулись воины, решив атаковать с двух сторон разом. В их руках мелькнула веревка-аркан, видимо, надеялись быстро связать ее, пока Талила не успеет нанести новый удар магией.

Но она не дала им шанса на такую слаженную атаку и ударила первой, отправив в их сторону несколько огненных сгустков.

— Ха! — вырвалось у Талилы.

В груди у не стучало сильно — магия выматывала, и долго в таком режиме она не могла держаться.

— Мы должны уходить, госпожа! — полководец Осака, прикрывавший ее со спины, тронул ее за плечо. — Вы не справитесь с целой армией.

Она сердито тряхнула головой и почувствовала, как из носа хлынула кровь.

— Уходим! — Осака, заметив это, жесткой хваткой сжал ее локоть и потянул за собой. — Уходим! — повторил он и занес перед собой катану, чтобы прорубить им дорогу, если понадобится.

Опасность пока не миновала, и когда один из воинов метнулся за ее спину, Талила чуть развела руки, выпуская тонкую полосу огня прямо на потолок у него над головой. Треск и искры заставили его отскочить, а несколько обугленных щепок посыпались вниз. Запах дыма усилился.

Полководец Осака уверенно вел ее за собой, к еще одной двери, что вела в боковую комнатушку. Она слышала шаги за своей спиной, чувствовала, как опасность дышала ей в затылок. Талила наугад взмахнула рукой, позволив огню стечь с ее ладоней, и этот последний удар поджег татами, и пламя пробежало дальше по помещению, обхватило стол и стены, лизнуло потолок…

Все вокруг заволокло горьким едким дымом, а воздух наполнился криками. Вместе с Осакой они бежали почти вслепую, и у Талилы подкашивались ноги. Она чувствовала себя пустым, выпитым до дна сосудом. Магия еще теплилась на кончиках ее пальцев, но это были лишь жалкие остатки. Если ей придется отбиваться вновь, она не сможет ударить с такой силой, которая потребуется…

Но пожар за их спинами разгорался все сильнее и сильнее, и