Дьявольская лилия - Саша Леоне

— Черт. Что? Держись. — Его тон становится серьезным, и одежда шуршит на его стороне звонка, когда он двигается. Женский голос говорит что-то, что я не слышу, и он отвечает холодным: — Убирайся отсюда к черту. Сейчас.

Я начинаю нетерпеливо расхаживать, пальцы ног впиваются в обувь, пока я хожу. С его стороны хлопает дверь, затем слышен быстрый стук клавиш.

— Я уже работаю над этим. Я взламываю камеры в твоем здании и общественные в этом районе. Мы найдем ее, fratello16.

Я заканчиваю звонок, зарываюсь руками в волосы и издаю мучительный рев.

Кто бы ни взял ее, лучше им не трогать ни одного локона на ее голове.

Потому что когда я найду их — а я найду — я, блядь, сдеру кожу с их плоти, выскребу глаза ложкой и заставлю их захлебнуться собственными криками, прежде чем оборву их обреченную жизнь.

Глава 34

ЭЛИРА

Я отхожу от холодильника и закрываю его, чуть не подпрыгнув от неожиданности, когда вижу ее — молодую женщину, примерно моего возраста, небрежно прислонившуюся к его боку, как будто она здесь хозяйка. Только я почти уверена, что это не так. Она ниже меня, ее каштановые волосы убраны с лица, подчеркивая мягкие черты. Курносый нос. Маленькие розовые губы. Бледно-карие глаза, в которых сверкает что-то нечитаемое.

Она потрясающая. И я ненавижу, что это первое, что я замечаю.

Мои брови хмурятся, когда я смотрю мимо нее, осматривая кухню и за стеклянной дверью гостиную, и даже тени за ними, надеясь, что Марко ворвется с минуты на минуту.

Но он не врывается.

Пожарная сигнализация сработала несколько минут назад, и ему пришлось выбежать, чтобы охранять дверь, пока мужчины бежали вниз, чтобы остановить распространение огня. Так что я одна.

Мой пульс ускоряется.

— Кто вы? Как вы попали сюда?

Ее губы изгибаются в усмешке, и она отталкивается от холодильника.

— Так, Максимо действительно завел себе маленькую албанскую жену. Интересно. — Слова сочатся горьким подтекстом, от которого моя кожа покрывается мурашками.

Моя хмурость становится глубже, когда я изучаю ее, не зная, что ответить. Здесь что-то не так.

Я открываю рот, чтобы ответить, возможно, потребовать ответов, но прежде чем я успеваю связать два слова, она двигается.

Быстро.

Одна секунда она у холодильника, следующая — прямо передо мной. Мое сердце подпрыгивает, когда здоровая доза страха оседает в позвоночнике.

Никакая она не обычная женщина. Это движение было плавным. Слишком плавным.

Инстинкты срабатывают. Я поднимаю кулаки, готовая драться, но она быстрее. Ее рука хватает мое запястье, сильно выкручивая, и внезапно меня разворачивают, ее грудь прижимается к моей спине.

— Мар... — пытаюсь крикнуть я, но звук едва вырывается, прежде чем что-то закрывает мой нос — розовая бандана, приторно-сладкая и удушающая.

Дерьмо, только не снова, — все, что я могу подумать, когда волна головокружения и усталости накрывает меня. Мои глаза закатываются, зрение угасает, конечности превращаются в желе. Беспомощная, я проваливаюсь в темноту.

Мягкая вибрация двигателя и нежное покачивание вырывают меня из сна. Моя голова ватная, когда я сонно моргаю, глядя на спинку кожаного сиденья передо мной. Дезориентированная, я оглядываюсь.

Я в машине. Мой взгляд устремляется к окну, прищуриваясь от ярких огней города, проносящегося мимо.

Движущаяся машина.

Какого черта?

Последнее, что я помню, я только что поставила салат в холодильник и... я резко выпрямляюсь, когда остальные воспоминания обрушиваются на меня. От этого внезапного движения салон автомобиля закружился в головокружительном тумане, а в затылке вспыхнула дикая, пронзительная боль.

— Уф. — Жалобно стеная, я хватаюсь за голову, зажмуриваясь, пытаясь дышать через нос и прийти в себя. Постепенно, спустя вечность, головокружение утихает, и настойчивая пульсация в затылке начинает утихать.

Когда я наконец решаюсь открыть глаза, я смотрю на водительское сиденье. Это она. Женщина из моей кухни ведет машину. Пассажирское сиденье пустое.

Значит, я в машине с ней одна.

Я выглядываю в окно, пытаясь узнать улицы, но ничего не выглядит знакомым. Холодный страх оседает в основании позвоночника. Как долго я была без сознания? Где мы? Мы вообще еще в Куинсе?

Мой голос срывается, когда я наконец нахожу его.

— К-кто вы? Зачем вы...

— Привет, Элира. Я старый друг Максимо. Хотя он был не очень рад меня видеть ранее. — Она беспечно пожимает плечами, бросая на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Я бы хотела, чтобы мы встретились при лучших обстоятельствах, но сомневаюсь, что ты пошла бы за мной добровольно.

Старый друг Максимо? Что это значит?

— Пошла за вами добровольно? Пошла куда? Что вам от меня нужно? Выкуп? Какой-нибудь...

Меня прерывает ее легкий смех, и она снова смотрит на меня через зеркало заднего вида, карие глаза сверкают от веселья.

— Выкуп? — переспрашивает она, как будто я рассказала плохую шутку. — Пожалуйста. Мне не нужны твои или Максимо кровавые деньги, Элира. — Ее смех угасает, и выражение ее лица меняется, смягчаясь до чего-то почти... скорбного.

— Что я хочу, — говорит она, тише теперь, — чтобы твой муж остановился. — Ее пальцы сжимаются на руле, костяшки белеют. — Вернуться на пару лет назад и вернуть моих старых друзей. Я хочу, чтобы они вырвались из лап этого ублюдка и...

Ее дыхание прерывается на последних словах, и ее глаза темнеют от такой яростной злости, что я боюсь, что она сделает, если направит этот гнев на меня. Но затем она выдыхает, качая головой, как будто прогоняя бурю внутри.

— То, что я хочу, не имеет значения. В любом случае это невозможно. Но я заставлю их увидеть свои ошибки.

Медленное осознание пронзает туман моего замешательства, когда я смотрю на эту женщину, и все встает на свои места. Я знаю, кто она — или, по крайней мере, я знаю о ней.

— Куда ты меня везешь, Эмилия? — Если я надеялась, что произнесение ее имени выведет ее из равновесия, меня ждет разочарование.

Она просто бросает на меня холодный оценивающий взгляд через зеркало заднего вида, даже не показывая удивления от того, что я поняла, кто она.

— Я везу тебя туда, где ты будешь в безопасности, — отвечает она. — Я знаю все о том, как Максимо похитил тебя и угрожал убить твою семью, если ты не выйдешь за него. Я спасаю тебя от него.

Там, где я буду в безопасности? Подальше от моего мужа? Мой желудок болезненно скручивается от ее слов.

— Но я не хочу, чтобы меня спасали от него, —