Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

я как никогда пожалела об её отсутствии, коснувшись с ненавистью ошейника, но кузина говорила дело, а потому мы рискнули вернуться к одному из костров. Там спали всего двое: один громко храпел, другой ворочался. Мы замерли, сливаясь с тенью и землёй, и только потом осмелились набрать угли.

Я поражалась нашей дерзости и неслыханной удаче, молясь, чтобы она никогда не заканчивалась.

Угли мы принесли к выбранной палатке и стали медленно раздувать огонь. Сухая трава, ссохшаяся под сапогами, служила хорошим подспорьем.

Огонь разгорался, дымя. Мы аккуратно рассыпали угольки внутри, старательно прикрыв тканью, травой, и даже насыпали на корзину, после чего поспешили спрятаться. И опять вовремя. Ко входу этой палатки вернулся стражник, выглядел он потрёпанным и даже несчастным. Но для жалости у нас не было времени, мы потихоньку вновь отползали прочь, двигаясь, как мне казалось, в сторону дороги. Замирали, прятались и вновь продолжали ползти.

Минут через двадцать раздался шум.

— Пожар! Горим! — донеслось до нас.

— Началось, надо спешить! — выдохнула я, чувствуя, как сердце истошно забилось в груди. Лагерь просыпался, а мы, практически не таясь, кинулись прочь.

Из-за поднятого шума заржали лошади, им передавалась паника, нарастающая в лагере. Для нас они стали маяком, на который мы практически бежали.

— Стоять! Вы кто такие?! — почти у самой цели нас схватили крепкие мозолистые ладони.

— Марта говорила, что здесь можно заработать пару монет, — протараторила я, вспоминая подслушанный разговор, — но быть зажаренными заживо мы не хотим! — испуганно глядела в глаза мужчины.

От меня, как и от Давины, за версту пахло страхом, и он это чувствовал.

— Опять она… повадилась. И нет, чтобы хоть раз по доброте душевной отблагодарить меня, — обиженно протянул он, а потом посмотрел поверх наших плеч и задумчиво пожевал губу. — Бегите, девки, но потом отблагодарите! — похабно подмигнул он, отпуская нас. — А то сейчас в такой замес попадёте!

Обернувшись, мы поражённо застыли. Зарево пожара поднималось над лагерем. Первой сглотнув, я дёрнула за руку кузину, сделав вид, что мы пронеслись прочь, сами же скользнули в загон с лошадьми.

— Эй, куда, дуры?! В деревню не туда! — всё же донеслось нам вслед, и я поняла, что лимит нашей удачи на сегодняшнюю ночь почти исчерпан.

Лошади паниковали, стражник пытался добраться до нас, мы же, схватив двоих скакунов, попытались залезть на них, что у меня выходило с трудом. Я старалась ухватиться за гриву, за тёплый бок, но рука беспрестанно соскальзывала. Я только к седлу привыкла, а тут новый вызов — попробовать запрыгнуть на лошадь без стремени и седла.

Но вот кузина была более ловкой, умудрилась залезть и даже найти общий язык с лошадью, та была послушна ей.

— Дай руку! Он близко, у тебя не получится забраться на этого коня, слишком спесивый! — протянула мне ладонь Давина, и я от страха тут же проявила чудеса ловкости, запрыгнув к ней за спину.

Помимо воина, что нас отпустил, к нам спешили ещё двое, стремясь не дать нам уйти, но животные толкались, усложняя им путь, а мы изо всех сил пытались уйти.

Выбранный кузиной конь был мощным и быстрым, мы поняли это, как только смогли выбраться из загона. Он с первого раза перепрыгнул заграждение и с радостным ржанием понёсся прочь.

Позади слышались крики и проклятия, мы боялись обернуться, хоть и слышали, что за нами нет погони. Мы прижимались к коню, отдаваясь его воле.

— Беги, миленький, беги! — шептала я, словно молитву.

— Линн, у нас получилось! — радостно взвизгнула Давина.

Замок оставался позади, а мы приближались к лесу.

В этот момент я почти поверила, что двум хрупким девушкам под силу сбежать из лагеря, полного воинов, и уцелеть, и сердце затрепетало от восторга.

Вот только конь начал нервничать, а воздух загудел, настигая нас сильным порывом ветра. Очередная набежавшая на небо тень заставила меня поднять голову и взвизгнуть.

Над нами неслась огромная чёрная махина — дракон.

Глава 43

— Мамочки… — сипло выдохнула кузина, попытавшись направить коня в сторону от шипастой морды с двойным рядом острых зубов. Но куда там?! От такого не уйти!

К тому же наш конь, хоть и подготовленный, но, почуяв дракона, занервничал и встал на дыбы. Я тут же соскользнула на землю, больно ударившись, вот только шок от увиденного моментально вытеснил боль. Я словно в тягучем сне наблюдала, как огромный ящер замер в воздухе перед нами и вполне осмысленным скептическим взглядом смотрел на нас. Решая дилемму: сразу нас прибить или дать помучаться в ожидании приговора.

Давина продержалась на миг дольше, чем я. Она соскользнула и оказалась рядом со мной, а одичавший от страха конь рванул прочь. Он явно хотел оказаться как можно дальше от этого злобного хищника, да и я тоже. И плевать, что я теоретически знала о драконах; плевать, что знала: их превращение происходит только с помощью магии… Сейчас, видя эту громадину, ощущая запах гари и дыма, при виде того, как он злобно впивается в нас глазами, мне хотелось бежать. Это был инстинкт, и от него никуда не деться. Схватив Давину за руку, я, превозмогая боль в ноге, вновь рванула прочь, гонимая страхом… подальше от него.

— Стоять! — мужской командный голос заставил заледенеть и резко остановиться. — Всё равно не уйдёте, только больше меня разозлите!

В его голосе звучали нотки, от которых хотелось подчиниться. Разум ещё сопротивлялся, но инстинкт — уже нет, он требовал немедленно подчиниться!

Я чувствовала за спиной изменения: больше не было ветра и животного давления, только уверенные шаги позади.

Вскинув голову, обернулась, давя в душе страх.

«Я — разумный человек, а значит, могу управлять своими инстинктами!» — уговаривала себя.

Вот только стоило обернуться, помимо страха во мне подняло голову любопытство. Жадно вглядываясь в темноту, я пыталась различить высокий мужской силуэт. Прислушиваясь к ощущениям, удивлялась эмоциям, что внезапно всплывали во мне.

Волна неконтролируемых чувств стремительно накрывала меня, разум из последних сил пытался обуздать их, не понимая причин. Страх уступил место иным мотивам, основывающимся на любопытстве и… восхищении. Мужчина отделился от тьмы плавно, с грацией хищника — пугающе уверенный в себе и невыносимо красивый. Иссиня-чёрные волосы длинными прядями обрамляли словно высеченное из камня лицо: острые скулы, резкую волевую линию челюсти, упрямо поджатые губы… Но главными на его лице были глаза — прожигающие насквозь. Они светились неестественным светом, словно пламя, заточённое в янтаре. Казалось, мужчина ловит каждое наше движение, каждую мысль… видит нас насквозь, словно открытую книгу. В