Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость? - Мотя Губина

— пожал он плечами. — Но это было давно, и достоверно ничего не известно. Но это та раса, которая свободно может жить и в том мире, и в этом. Я знаю, что ты хотела бы им помочь, и поддерживаю это, несмотря на то, что подавляющее большинство их сородичей не ведут благочестивую жизнь. У всех должен быть шанс на свободную жизнь, если существо обладает разумом и волей. Но пока не придуман способ, как обезопасить окружающих от их разрушающих эмоций, им приходится оставаться в тени.

— А что будет с этим ребёнком?

— Я думаю, его подкинули сразу перед перемещением. Возможно, хотели защитить от боевых действий, разворачивающихся на Корфу. Мне это кажется очень странным, потому что это так же показатель того, что мне доверились. Потому как мы бы всё равно узнали расу девочки — вампиры это чувствуют, хоть у малышей она и не так ярко выражена…

Я задумчиво кивнула.

— Тогда нужно ждать её родных.

— Вполне вероятно, — улыбнулся вампир, а потом вдруг приблизился ближе и упёрся лбом в мой висок. — Спасибо.

— За что?

— За то, что без вопросов решила помочь. За то, что лечила, не жаловалась и видишь ценность в том, что я делаю. До этого я не позволял себе верить никому, кроме собственных ребят. Да и то лишь по рабочим вопросам. Вампиры верны своей семье, но и там… С какого-то момента мне стало сложно доверять на сто процентов. Я понимал, что проблема во мне, но не хотел подпускать никого ближе.

— Я знаю тебя меньше, чем твоя семья, которая, похоже, очень тебя любит. Иначе бы они не стали пересекать границу, хотя это и запрещено законом.

— Я знаю, — улыбнулся он, — но даже так… — тут он печально улыбнулся. — Мы поссорились с братом из-за женщины. Она была обещана мне, очень долго делала вид, что рада нашей помолвке, а потом я узнал, что всё это время она была влюблена в моего брата.

Сердце сдавила тяжесть. Слушать о какой-то другой женщине было… неприятно.

— Ты на них рассердился?

— Когда узнал? — вскинул голову Крис. — Конечно. Я думал, мы друг другу доверяем. Пытался быть открытым. Если она не хотела быть со мной, то почему сразу это прямо не сказала?

У него на лице было такое искреннее непонимание, что я улыбнулась и провела кончиками пальцев по острым скулам.

— Крис… как бы тебе сказать… Может, она тебя боялась?

— Меня? — нахмурился он. — А что меня бояться? Я не ядовитый.

— Ты очень сильный характером. Возможно, что ты неосознанно на неё давил. Поэтому она просто терялась, когда была с тобой, не в силах тебе противостоять.

— Но ты-то прямо говоришь, что хочешь! — он был искренне возмущён. И так как впервые решил честно открыться, то я не смела высмеивать его чувства. Поэтому постаралась донести мысль как можно мягче. У мужчин с каменной волей часто очень ранимое сердце.

— Крис… я — врач. Мне по должности положено быть жёсткой, немного циничной. Я выросла не в патриархальном мире. С одним отцом. У меня матери мягкой не было, понимаешь? Я могу дать отпор и не боюсь вспышек гнева от капризного вампира. Не поджимай губы, так и есть. Но не все такие. Некоторые женщины мягкие настолько, что они боятся сказать прямо. Я не знаю, что там у вас произошло, но может, ты отпустишь уже эту историю? Ты её сильно любил?

Он бросил на меня хмурый взгляд.

— Это должен был быть династический брак.

— Ну тогда что ты переживаешь?

Он тяжело вздохнул, а потом, посмотрев на меня, попросил, и сейчас это была именно просьба, а не условие:

— Я хочу, чтобы ты всегда была честной и говорила мне прямо то, что тебе не нравится. Даже если это неприятно для меня. Взамен я обещаю быть честным с тобой и не давить, дав тебе полную свободу. Обещаю… доверять.

Я улыбнулась и протянула руку.

— Идёт. Договорились, господин наместник.

Ладонь вампира сжала мои пальцы, а потом он не выдержал и, притянув меня за шею, впился в губы поцелуем.

Я прижалась ближе, ощущая, что именно вот такого, совсем не романтичного принца я и ждала всю жизнь…

Мы вышли из портала ещё через десять минут. К крайне недовольной Мирандлелле.

— Ну наконец-то! Крис, совесть-то надо иметь? Я не портальщик, чтобы столько времени держать открытой воронку. У меня накопитель почти сел.

— Прости, — с усмешкой покаялся вампир и, потянув меня за руку в сторону столовой, деловито уточнил: — Горгона где?

— В её спальне, — кивнула девушка в мою сторону, — пока спит. Все остальные спящие приведены в чувства и одеты в блокирующие браслеты, за которыми сбегал Ритин. Ты не говорил, что он здесь. Я как раз думала, куда делся этот прохвост из Академии. Что-то натворил?

— Вот у него и спроси, — пожелал братец.

Тут она заметила наши сплетённые пальцы и усмехнулась.

— А-а-а-а-а, вот оно как… Ну что ж, вопросов нет.

Я невольно покраснела, а вампирша продолжила:

— Тогда, пожалуй, я позавтракаю на заднем дворе в компании нашего племянничка. А то дети шугаются моих питомцев. Как будет серьёзный разговор, зовите.

Мы кивнули и прошли в гомонящую детскими голосами столовую, где Дина в поте лица пыталась накормить пятьдесят с лишним ртов. Очень голодных ртов…

Глава 31 Прощание с Роксонами

Уже после того, как первые эмоции улеглись, Кристианер умчал в управу искать помещение для всех воспитанников, которые еле-еле поместились в моей лавке. Дети были накормлены, умыты и уложены спать, потому как ночь у них выдалась тяжёлая. Мы сидели на заднем дворе с Мирандлеллой. Девушка оседлала мой забор и беззаботно махала в воздухе стройными ножками, рассказывая мне всё подряд — то, что считала важным.

— Некроманты хорошо видят тварей хаоса. Это, так скажем, теневая сторона жизни. И кому, как не нам, магам смерти, в ней разбираться. Но нас мало, и все у государств на особом счету. Нам нельзя покидать пределы страны, колдовать без пригляду, ну, и так, по мелочи. С тварями хаоса нас сражаться тоже не пускают. Потому что мы — конечная линия обороны. Последняя надежда.

— Но ты же здесь, — я никак не могла взять в