Меняя правила - Анастасия Уайт

— Конечно. Я сделаю для тебя всё. — Он сжимает мою руку.

Достаю телефон из сумочки и дрожащими пальцами блокирую номер матери.

Закрываю приложение, и тут появляется уведомление из Instagram. Это личное сообщение. Нахмурившись, открываю его. Оно от приватного аккаунта с закатом в профиле. В сообщении только изображение. На экране появляется фотография меня и Ксандера с надписью «шлюха» на моём лице.

Боже, надо было довериться интуиции несколько месяцев назад. Мгновенно блокирую аккаунт, удаляю сообщение и бросаю телефон в сумку.

Закрыв глаза, откидываю голову назад. Завтра будет лучше. Если нет, то послезавтра. Так и должно быть. Я поставила точку в отношениях с матерью и теперь могу двигаться дальше. Пусть ненавидит меня; мне уже наплевать. Я чувствую себя свободной.

— Попробуй отдохнуть, детка. Я отвезу тебя домой.

— Я люблю тебя, Ксандер, — бормочу я, веки становятся тяжёлыми.

— Я тоже люблю тебя, детка.

Это последнее, что я слышу, прежде чем проваливаюсь в сон.

ГЛАВА 39

ПЕРЕЕЗЖАЙ КО МНЕ

КСАНДЕР

Октябрь

Я обожаю просыпаться рядом с ней, видеть, как она всё ещё погружена в глубокий сон. Люблю наблюдать за ней — насколько она безмятежно прекрасна, как мягки и нежны её черты, как тепла и шелковиста её кожа.

Она идеальна для меня.

Мой взгляд скользит к её животу, где моя футболка задралась, обнажая кожу.

Я хочу однажды стать отцом и не могу представить детей ни с кем, кроме Беллы. Она так нежна, заботлива и так переживает за близких. Могу поручиться: она будет потрясающей матерью. Чёрт возьми, я хочу надеть кольцо на её палец. Хочу, чтобы весь мир знал, что она со мной. Но сейчас не время. Всё ещё слишком хрупко между нами.

— Который час? — шепчет она.

— Девять, кажется. — Я придвигаюсь ближе и притягиваю её к себе. — У меня ещё часа два перед выходом.

— Жаль, что ты не можешь остаться дома со мной и Мило. — Она прижимается ко мне, обвивая руками мою спину и уткнувшись лицом в грудь. — Это так приятно… слишком приятно.

— В смысле, не хочется вылезать из постели? — Моё низкое бормотание заставляет её вздрогнуть.

— Угу. — Она покусывает мою ключицу, медленно продвигаясь к горлу. — Ты словно дом.

Моё сердце бешено колотится. Боже правый, как мне сохранять спокойствие, когда она говорит такое? А её губы на моей шее? Она медленно убивает меня.

— Потому что я и есть твой дом, как и ты — мой. Я никогда не чувствовал такого покоя нигде, кроме как с тобой. Дом — это там, где ты.

— Мы облажались, Александр Уокер. Ты это понимаешь?

Через мгновение она уже на спине, а я склоняюсь над её прекрасным лицом.

— Если под «облажались» ты имеешь в виду, что мы безумно влюбились друг в друга и это навсегда, то да, мы облажались.

— Именно это я и имею в виду. — Она приподнимается и касается моих губ самым нежным поцелуем. — Я не спала так хорошо уже несколько дней.

— Ну, твои условия были довольно строгими, если уж на то пошло. — Смеясь, я откатываюсь от неё. — Никакого секса. Только обнимашки.

— То есть я тебя интересуешь только потому, что наш секс сносит крышу? — Она поворачивается на бок, пряча руки под подушку.

— Только сносит крышу? Я бы добавил: уникальный, страстный, незабываемый.

Она делает фальшивое недовольное лицо.

— То есть всё сводится только к сексу?

Я притягиваю её к себе, усаживая верхом на мои бёдра. Моё тело разогревается при виде её в моей футболке, сердце бьётся сильно и ровно.

— С тобой никогда не было «просто секса», даже когда я заблуждался на этот счёт. Ты даёшь мне цель, чувство, что я нужен, что я принадлежу тебе. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Ты — моё всё, Белла, и я не знаю, как мне держаться от тебя подальше, когда единственное, чего я хочу, — быть рядом. Всегда.

— Ты что, теперь читаешь мысли? — бормочет она, целуя меня в губы. — Потому что я чувствую то же самое.

— Правда? — Я вглядываюсь в её лицо, и ритм сердца учащается. Я надеялся, что она чувствует то же самое, но боялся в это верить. Моя самоуверенность уже не раз меня подводила, когда дело касалось её, и куда чаще, чем я готов признать. — Переезжай ко мне.

Её улыбка гаснет, и она садится.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? — Я тоже поднимаюсь и обнимаю её за талию.

— Помнишь стажировку, о которой я говорила? — Я киваю. — Она длится год и начинается в мае. — Она глубоко вдыхает. — И проходит в Санта-Кларе, Калифорния.

Меня будто ударило в живот. Что?

— Ты только вернулась.

— Я не знала, как тебе сказать, и не была уверена, что будет между нами. Надо было сказать раньше. Прости.

Чёрт. Я не знаю, как на это реагировать. Моя жизнь здесь, в Бостоне. Мои родители, друзья, моя команда — всё здесь, чёрт возьми! Я купил этот дом, потому что хотел осесть, построить жизнь здесь. А теперь она уезжает?

— Ксандер, посмотри на меня, — тихо говорит она, и я встречаю её взгляд. — Я уезжаю в апреле.

— Это твой способ сказать, что мы можем… — Я качаю головой, зажмурившись. — Не знаю, встречаться полгода, а потом ты уедешь в Калифорнию?

— Звучит ужасно, понимаю. — Она хмурится, оглядывая комнату. — У меня здесь столько хороших воспоминаний, но и плохих не меньше. Я нашла себя в Нью-Йорке, и этот город навсегда останется в моём сердце, но в то же время… он слишком близко. Я хочу пожить где-то ещё. Разве это так плохо?

В животе разверзается пропасть. Если это то, чего она хочет, то где в этом уравнении я?

— Это не плохо. — Я выдавливаю улыбку, беря её подбородок между большим и указательным пальцами. — Я оторвался по полной в Канзасе. Новое место — это захватывающе. Новые города, люди, даже привычки. Я понимаю.

Она кивает, но печаль в её взгляде разрывает мне сердце.

— Да… поэтому переезжать к тебе, наверное, не лучшая идея.

Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю через нос.

— Можно я скажу, что думаю?

— Конечно.

Я обхватываю её затылок, убеждаясь, что она действительно слушает.

— Моя семья здесь, и родители нуждаются во мне как никогда. Я на пике формы, и если команда продолжит в том же духе, Суперкулон снова наш. Но когда тебя нет рядом, я несчастен. Я