Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер

Я кивнул и сказал: — Мы с Сарой не могли взять его с собой в университет, и я переживал, что он будет обделён вниманием, если останется с мамой. Так что теперь Майкл его папа, и мы созваниваемся с ним по FaceTime раз в неделю.

— Да ну, — сказала она, не сдержав улыбки.

— Ты оказалась права, когда Майкл вернулся, и ты считала его святым, — сказал я, слегка толкнув её в плечо. — Клянусь Богом, он такой и есть.

— Я рада, что была права, — сказала она, толкнув меня в ответ, и я знал, что она понимает, как он помог мне в прошлом году. — Второй вопрос, разумеется, заданный под давлением.

— Теперь моя очередь, — сказал я, нахмурившись, хотя мне дико хотелось танцевать от радости, потому что она прислонилась ко мне плечом.

И хотела задавать вопросы.

Пожалуйста, Господи, пусть это не будет сном.

— Меня не волнует, — ответила она. — Второй вопрос. Как ты меня узнал? Я, должно быть, упустила какую-то маленькую деталь, и мне нужно знать, какую именно.

Был ли способ ответить, не выплёскивая на неё всю свою одержимость? «Я искал твои идеальные ногти» — это уже достаточно сумасшедшая причина, чтобы потребовать запрет приближаться к ней.

И всё же, какой смысл врать? Я больше не хотел ей врать.

— Твой запах, — ответил я, и голос, конечно, дрогнул, как у влюблённого школьника. — Я почувствовал твой парфюм, а потом увидел твои губы.

— Мои губы? — повторила она, фыркнув, будто я сказал что-то нелепое.

— Либби, не знаю, в курсе ли ты, но я помешан на твоих губах, — признался я, хотя и знал, что следует сбавить обороты, но ощутил прилив храбрости, когда она стала часто моргать. — Я никогда не видел ничего прекраснее, чем то, как твои губы расплываются в улыбке, а эта глянцевая красная помада служит как плащ матадора...

— Пожалуйста, не называй себя быком, — перебила она.

— Этому вот быку, — ответил я, не в силах оторвать взгляда от её губ.

— Боже, спаси меня, — вздохнула она, едва слышно. — От парня, который возомнил себя опасным бычарой.

— Опасным бычарой? — Я смотрел в её глаза, что были так близко, и перестал понимать, о чём мы говорили, потому что её губы были ещё ближе. — Ты умеешь охладить пыл.

Она пожала плечами.

— Любой парень, сравнивающий себя с бешеным быком, выглядит нелепо.

— Какая ты грубая, — покачал я головой, а глаза мои снова прилипли к её рту, к этим глянцевым губам. — Но я и правда не могу оторвать глаз от твоих губ.

Она сглотнула, но ничего не сказала, и я не мог понять, хороший это знак или плохой.

— Можно задать тебе вопрос? — спросил я, глядя ей в глаза, пока незримая нить тянула меня к ней.

— В этом вся суть игры, — сказала она, и это было едва слышно.

— Если бы мы с тобой были просто случайными Бэтменом и Бэтгерл на вечеринке в честь Хэллоуина, без общего прошлого, и оказались запертыми на чердаке, укрываясь на крыше, — еле выговорил я, словно одурманенный, пока она наблюдала за мной с интересом в глазах.

— Да? — прошептала она в ответ.

— И я бы сделал вот так, — сказал я, наклонив голову и втянул её аромат вместе со своим дыханием. — Ты бы позволила мне тебя поцеловать?

— При таком сценарии, — сказала она, её губы почти касались моих. — Скорее всего, да.

В этот момент у меня снесло крышу.

— Но это не про нас, — прошептала она, её глаза были томно прикрыты.

— Но, — я провёл костяшкой пальца по её скуле, и моя рука дрожала, пока она смотрела на меня, не отстраняясь. — Что, если мы притворимся?

Она сглотнула, ничего не ответив.

Но и не отстранилась.

Казалось, мы оба подались навстречу друг другу, замерли, ожидая, что судьба решит всё за нас.

Так что я опустил голову и, вживаясь в образ случайного Бэтмена, сказал:

— Давай же, Бэтгерл.

— Ммм, — прошептала она, а затем её пальцы скользнули в мои волосы, притягивая мои губы к своим.

Время изменило свой ход, потому что всё вокруг сначала замедлилось, когда я ощутил её прикосновение, когда мои губы встретились с её. Каждая клеточка моего тела будто ожила, каждый волосок на коже встал дыбом, а осознание её присутствия заполнило меня целиком.

И тут всё рвануло.

И всё вышло из-под контроля.

Внезапно я вовлёк её в более глубокий поцелуй, ладони скользили по гладкой коже её лица, когда я крепко держал её. Я ощутил слабость, когда она наклонила голову и приоткрыла губы навстречу моим, а пальцы в моих волосах сжались, и её язык скользнул в мой рот. Я чувствовал немыслимый жар от того, как она провела языком, и я потерял голову, когда она издала нетерпеливый стон, оставил всю нерешительность позади.

Я забыл обо всём на свете — где мы находимся, как держать себя в руках, — и жадно целовал её, лихорадочно поглощая каждый поцелуй, который она мне дарила. Лиз была хозяйкой положения, её зубы сводили меня с ума, а её проворный язык согревал меня своим желанием, и казалось, что моя грудь сейчас разорвётся.

У меня сердечный приступ?

Она всегда целовалась как какая-то мифологическая богиня секса, требуя всё, но давая ещё больше, и, хвала небесам, это ничуть не изменилось.

Моё сердце бешено колотилось, и я думал только об одном: Лиз, это Лиз. Мои руки легли ей на талию, и я притянул её ближе к себе на этой крыше, обнял и крепче прижал её тело к своему — дом, дом, дом, дом, — пока я жадно целовал её сладкие губы, будто это было лакомство, которое я выпросил и был уверен, что больше никогда не получу. Мне хотелось держать её и никогда не отпускать. Я впитывал её, насыщаясь каждой её частичкой, пока её руки обнимали мои плечи, забирая всё, что она была готова отдать, и унося это в самые глубины моей души.

Её дыхание было сбивчивым, и мне это нравилось, потому что оно вторил моему. Я слышал шум улицы, но мне было наплевать на всё, кроме Лиз Баксбаум. В этот момент меня не остановил бы и стадион, полный священников.

Без преувеличений.

Не остановил бы.

Наслаждайтесь зрелищем, святые отцы.

Я открыл глаза, чтобы убедиться, что это и правда Лиз и она снова в моих объятиях. В ту же секунду её сияющие глаза распахнулись. Мы обменялись взглядами, полными вопросов, но не прекратили целоваться. Наши поцелуи стали медленными и тягучими,