Связанные сердца - Джей Роуз

У него звонит телефон, и Энцо вздыхает, отмечая номер звонящего. Мама Хантера. Она в больнице с командой Кобра, присматривают за Хантером, пока мы в ловушке безумия, творящегося снаружи.

— Разберись с этим. — Я пожимаю плечами, не отрываясь от своего электронного письма, повторяя его инструкции. — Я скажу Бекету и команде Анаконда, чтобы отправлялись в путь. Они могут разыскать домовладельца.

Энцо кивает и направляется наверх, чтобы немного побыть наедине. Лаки бросается за ним, требуя внимания, а Харлоу опускается на пол рядом со мной. Выражение ее лица противоречивое.

— Что случилось? — Спрашиваю я, яростно печатая. — Это хорошие новости. Мы приближаемся к Майклсу. Все, что требуется, — это одна наводка, чтобы раскрыть его текущее местонахождение.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Ничего.

Закончив, я откладываю ноутбук в сторону, неуверенно протягиваю руку и провожу пальцами по ее сжатой руке. Она уставилась на свои скрещенные ноги, изо всех сил стараясь не обращать внимания на мои прикосновения.

— Прекрасно, — бормочу я.

— Я просто... Это эгоистично с моей стороны, но я знаю, что когда мы поймаем его, все будет кончено. Все изменится.

— Что ты имеешь в виду? Нас?

— Да. Мне придется уйти, и вы все вернетесь к своим жизням без меня.

Она сейчас серьезно? Я никогда не пойму, как ее блестящий ум может временами быть таким чертовски наивным.

— Не смотри на меня так.

— Эм, трудно удержаться. — Я беру ее за руку. — Ты действительно думаешь, что Майклс — единственная причина, по которой мы вместе? Больше ничего?

Харлоу пожимает плечами.

— Я не знаю.

Гнев возвращается.

Мы пожертвовали всем, чтобы добраться до этого момента — совпадением ДНК и надежной зацепкой, которая могла бы разрушить весь карточный домик. Мы уже близко.

— Как я уже сказала, это глупо и эгоистично. — Она морщится от собственных слов. — Я говорю как избалованный ребенок, жалуясь на это, в то время как Хантер лежит на больничной койке.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — признаю я.

Ее переливающиеся голубые глаза останавливаются на мне.

— Правда?

— Да. С тех пор, как ты вошла в нашу жизнь… Я чувствую, что начал возвращать свою семью. — Я тереблю выбившуюся нитку на джинсах. — Я боюсь потерять их снова, когда все это закончится. В каком-то долбаном смысле это дело свело нас вместе.

— Но ты же знаешь, что этого не случится.

— Разве нет? — Я указываю.

— Единственная причина, по которой они пострадали, — это из-за меня. Посмотри на Хантера. Посмотри, что я с ним сделала. Вам всем было бы лучше, если бы я была подальше от вас.

— Ты все еще не понимаешь этого, не так ли? Без тебя все это не имеет значения. Буквально ничего из этого.

Она пытается увернуться от меня, и мое терпение на исходе. Я тяну ее за руку и подкладываю локоть под ее стройные ноги. Харлоу приземляется мне на колени, растянувшись во весь рост и повернув ко мне голову.

Наши губы прильнули друг к другу. Я это не контролирую, и она тоже. Сейчас нас связывает нечто большее. Что-то, чего нельзя отменить, независимо от того, как сильно она беспокоится, что все развалится в ту минуту, когда Майклса поймают.

Харлоу на вкус как все яркое и хорошее в мире. Ее губы бархатистые, они двигаются напротив моих в нервном вальсе. Мы слишком похожи для нашего же блага, но рядом с ней я чувствую себя сильнее.

Более способным.

Уверенным в себе.

Целым.

Это чувство я испытывал только рядом с одним человеком. Я знаю, что Харлоу важна для меня на уровне, который невозможно описать, потому что я больше не мечтаю об Алиссе. Ее уже нет с нами давно.

По ночам меня преследует другое лицо. Миловидное и невинное, обрамленное пытливыми голубыми глазами, которые возбуждают во мне желание, нравится людям. Я хочу доставить ей удовольствие. Защищать ее. Любить ее. Все.

Харлоу проникла в мою систему и внедрила свой эксплойт. Теперь мой код дает сбой, и я не могу безопасно перезагрузиться, поскольку вредоносная программа повреждает мой жесткий диск. Она стала моим новым хозяином. Я хочу отдать ей все, чем я являюсь.

— С этим сукиным сыном под стражей или без него, мы все принадлежим тебе, — шепчу я ей в губы. — Ни у кого из нас нет сил уйти. В нашем мире семья — это навсегда.

— Навсегда, — вторит она. — Ты же не это имеешь в виду.

Ее пальцы сжимают мою футболку и тянут, выдавая ее неуверенность. Она все еще мне не верит. Это бесит.

— Я влюбился в тебя еще до того, как мы встретились, красавица. Месяцами ты существовала в печатных материалах дела и показаниях свидетелей. Мне не нужно было видеть тебя, чтобы понять, что ты нечто особенное.

— Я никто, — тихо говорит она.

— Со всем уважением, Харлоу, заткнись нахуй.

Она заливается мучительным смехом, ее глаза закрываются.

— Я не хочу просыпаться от этого сна. Когда мы найдем пастора Майклса… все рухнет. Я чувствую себя худшим человеком на планете из-за того, что признаю это вслух.

Трусь своим носом об её и заставляю ее глаза снова открыться. Вот она. Добросердечный, любопытный ангел, который отвлек мое внимание от страниц полицейских отчетов и фотографий с мест преступлений. Она намного лучше любой книги, которую я когда-либо читал.

— Вот тогда-то и начнется наша жизнь по-настоящему, — отвечаю я. — Мы будем свободны жить без страха. Я, черт возьми, не могу дождаться, чтобы увидеть, что ты сделаешь с этой свободой.

Робкая улыбка расцветает на ее розовых губах, и это самое захватывающее зрелище, которое я когда-либо видел. Я знаю, она все еще чувствует себя чертовски виноватой, но мне достаточно этого крошечного намека на позитив.

— Что мы будем с этим делать, — поправляет Харлоу.

— Что мы будем с этим делать, — повторяю я. — Вместе.

— Я не хочу делать это одна.

— И тебе никогда не придется. Это я могу обещать.

Мы снова целуемся, и зал тает вокруг нас. Голоса Энцо и Лейтона, разговаривающих наверху, становятся фоновым шумом. Все, что существует, — это давление сладкого тела Харлоу, уютно устроившегося у меня на коленях.

Обхватив ее подбородок, я углубляю поцелуй, нуждаясь в большем, чем могут дать мне ее губы. Я хочу вечную клятву, подписанную кровью на нежной плоти ее души, что она никогда не покинет нас.

Смерть Алиссы потребовала от меня собственной торжественной клятвы — обещания, что я никогда не позволю себе снова полюбить. Не из-за того, что в конечном итоге это