Вторая жена господина Нордена. Книга 2 - Катя Лакруа

совершенно разбитой около одиннадцати, и когда появилась в кухне, она встретила меня пустотой, тишиной и накрытой кастрюлькой с кашей на плите. Каша на сей раз больше походила на перловую. В чайнике обнаружился отвар, правда, тоже уже успевший остыть. Я разогрела кашу и без особого аппетита принялась за еду.

Муж не показывался и я, признаться честно, была даже рада, что ходячая язва сидит в кабинете и не приходит вылить на меня очередной поток желчи. От лёгкости, которую испытала вчера после нашей близости, и следа не осталось. Ещё эта предстоящая поездка в таинственное бюро архивов, где у меня снова будут брать кровь. И пугает не столько кровь, сколько всё остальное. Вдруг они могут как-то определить, что я самозванка? С другой стороны, если уж менталист до сих пор не определил… Ладно, чему быть, того не миновать.

Доев без особого аппетита кашу, я встала и, подойдя к плите, повернула конфорку под чайником. И снова Адриэн ведёт себя странно: вчера наговорил всякого, но счёл нужным оставить завтрак. Может, и не стоит пытаться его понять? Я всё равно полностью от него завишу, и как бы он себя ни вёл, выбора у меня нет: придётся привыкать к заскокам.

Отвар закипел, я налила себе полную чашку и вернулась к столу. С другой стороны, а чего я ждала? Что после брачной ночи Адриэн вдруг станет милым, добрым и начнёт осыпать меня комплиментами и признаваться в любви? Нет, конечно, глупость какая. Он и так был достаточно терпелив и даже нежен. И беременность вроде как отменяется. Требовать чего-то большего — уже наглость с моей стороны.

Я пила отвар осторожными глотками, стараясь не обжечься, и понемногу убеждала себя, что всё не так уж плохо. Ну нравится Адриэну осыпать меня колкостями, пусть. Это не такая уж огромная плата за безопасность в чужом, враждебном мире. А пока мне ничего большего и не нужно. Дальше будет видно, но здесь женщинам лучше быть замужем, и с мужем мне всё-таки повезло. В ушах ещё стояли слова девушки из парка: «Разве такое забудешь?» А я точно не хочу забывать то, что было ночью.

Тело пронзила дрожь. Признаться честно, я не отказалась бы снова почувствовать на своём тебе руки и губы Адриэна. Доказать ему, что я не «любая другая». По спине пробежал приятный озноб. Однако я заставила себя перестать предаваться сладострастным мечтам и отправилась собираться.

Нарочно медленно красилась и раза три переплетала косу, но сколько ни оттягивай неизбежное, всё равно оно наступит. Вонзив в причёску последнюю шпильку, протяжно вздохнула. Всё, впереди самое неприятное — влезть в платье и постучаться к Адриэну с просьбой застегнуть пресловутые крючки. Встречи с мужем я боюсь не меньше, чем загадочного подтверждения брака в бюро архивов. Я скинула с себя домашнее платье, натянула выходное и смело отправилась под очередной шквал колкостей.

Даже не стараясь ступать бесшумно, прошла к двери кабинета и громко постучала. Всё равно ведь муж найдёт, к чему придраться, так зачем осторожничать?

— Войдите, — глухо прозвучало из комнаты, и я решительно толкнула дверь.

Адриэн стоял у окна, заложив руки за спину, и не обернулся, когда я переступила порог. Как всегда, одет с иголочки, волосы собраны в аккуратный хвост, весь вид даже со спины выражает превосходство.

— Доброе утро, Адриэн. — Я смиренно остановилась на пороге.

— Вы несколько опоздали: утро уже успело перейти в день. — Адриэн по-прежнему не смотрел на меня.

— Вижу, вы всё ещё не в настроении. И я не пришла бы, но вы сами сказали про поездку в бюро архивов, а для этого мне нужно застегнуть платье. Не думаю, что вы одобрите, если я там появлюсь в неподобающем виде.

Я изо всех сил старалась придать голосу невозмутимости, однако больше всего хотелось дать этому невыносимому мужику коленом под зад… или ещё куда-нибудь.

— Не сомневаюсь, что у вас хватило бы дерзости появиться где-либо в неподобающем виде, — процедил Адриэн, повернувшись ко мне. — Но, кажется, я ещё в день свадьбы предупредил вас, чтобы не смели позорить имя моей семьи. Поверьте, я это не спущу просто так.

Договорив, он направился ко мне. В этой неторопливой походке было что-то хищное, и я невольно поёжилась и отступила на шаг назад.

— И чего вы шарахаетесь? — Муж подошёл почти вплотную. — Поворачивайтесь.

От властных ноток в его тихом голосе тело пронзила лёгкая дрожь, и я поспешно выполнила приказ, чтобы Адриэн не прочитал в моём лице лишнего. Муж между тем слегка дёрнул края платья на себя, невольно притягивая меня ближе. Его явно раздражала моя близость, потому что крючки застегнул очень быстро и тут же отошёл.

Я медленно повернулась и вопросительно глянула на мужа.

— Что-то ещё? — На его лице вновь появилось надменное выражение.

— Спасибо за завтрак, — ответила я. — И, в общем-то, я готова ехать.

— Дайте мне пять минут: нужно связаться с начальником бюро и предупредить о нашем приезде. Можете подождать на улице.

— И ещё я… хотела уточнить… насчёт правил этикета. Я ведь мало что помню.

— Что именно вас интересует? — Адриэн подошёл к столу и сел.

Я старалась смотреть куда угодно, только не на него. На столе лежит та самая рамка с полки, фотография снова смотрит вниз.

— Как я должна вести себя в бюро архивов?

— Как и в любом незнакомом обществе. Здороваетесь после меня, первая не заговариваете, отвечаете только на вопросы по делу, не капризничаете, не плачете, не теряете сознание. В общем, ведёте себя как уравновешенная и покорная жена. Больше от вас ничего не потребуется.

— Вы не можете меня не уколоть, да?

— Лишь выполняю вашу просьбу и просвещаю относительно того, как должна вести себя добропорядочная женщина в обществе. — Адриэн взял со стола какую-то бумагу. — Начальник бюро мой знакомый, не хотелось бы при нём опозориться.

— Выходит, мне лучше всего вообще не открывать рот?

— Я уже сказал: отвечаете только по делу. Что-то непонятно?

— Нет, всё предельно ясно, — пробормотала я.

— Если вопросов больше нет, можете идти и ждать меня в саду.

Я кивнула и поспешила убраться из кабинета. Прихватив из прихожей накидку, вышла на крыльцо. Сегодня с утра пасмурно, но дождя вроде бы не предвидится, и всё равно жарко и влажно. Я стояла возле лестницы и наслаждалась пением птиц, но мысли то и дело возвращались к мужу. Нет, он всё-таки невозможный человек. Мог бы быть и помягче после того, что было ночью, а он, кажется, только сильнее разозлился. И главное, за