Призрак - Грир Риверс

— Что ты делаешь? Что «это»?

Я замираю и пытаюсь понять, что меня связывает. Толстый слой черных сверкающих бусин и черепов сияет на мне в ответ благодаря свету камина в комнате.

— Это бусины в честь Марди Гра?

Прежде чем я успеваю осознать, что мне нужно продолжать бороться с ним, он заводит мои связанные руки за голову, чтобы прикрепить обернутые бусины к крюку в потолке. Мне приходится потянуться и встать на цыпочки, чтобы не свисать с потолка.

— Очень хорошо. — Он злобно ухмыляется мне. — И убедись, что не попытаешься стащить их вниз, иначе можешь упасть в огонь позади себя.

— Сол! Прекрати это сейчас же! Отпусти меня! Я хочу домой!

— Нет. Ты усвоишь свой урок.

— Какой именно?

— Больше никакой лжи.

Я заливаюсь смехом.

— Забавно слышать это от тебя.

— Я ни разу не солгал, Скарлетт. Но ты? — он снова появляется в моем поле зрения, держа незажженную малиновую конусообразную свечу в подсвечнике. — Я был сыт этим по горло сегодня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я шиплю в ответ, пытаясь поддержать свой бунт, одновременно перебирая в памяти каждый раз, когда я лгала сегодня в одиночестве.

— Еще раз, — цокает он. — Моя мама всегда говорила, что лжецы попадают в ад, Скарлетт. Ты знаешь, на что похож ад? Потому что я да. — Его признание заставляет меня остановиться из-за боли в его глазах, но по мере того, как он продолжает, все сочувствие исчезает. — Я не желаю такой боли, но тебе действительно нужно преподать урок. Итак, вот оно.

Он исчезает, чтобы встать позади меня у камина. Не обжигает, но моим голым ногам становится тепло. Затем он снова появляется в поле моего зрения с недавно зажженной конической красной свечой.

— Сол... — осторожно шепчу я. — Что ты делаешь?

Он смотрит мне в глаза, проводя рукой над пламенем и удерживая ее там.

— Прекрати! Ты обожжешься! — кричу я. Мое сердце сжимается из-за него, и слезы наворачиваются на глаза.

Он приподнимает бровь.

— Я удивлен, что тебя это волнует. Я думал, ты ненавидишь меня.

— Я-я ненавижу. Ненавижу тебя, — настаиваю я, но мои глаза не могут оторваться от пламени, лижущего его ладонь. Наконец он убирает его и показывает мне легкий ожог на своей коже. До меня доносится тошнотворный запах горелой плоти.

— Зачем ты это сделал? — слезы текут по моему лицу, и его торжествующая улыбка исчезает.

— Ш-ш-ш. О, детка. Не плачь из-за меня. — Он подходит ближе и вытирает слезу большим пальцем, благоговейно бормоча. — Какие милые слезы ты проливаешь по тому, кого ненавидишь.

Мои глаза сужаются, выталкивая еще больше слез, несмотря на то, что я клянусь дальше.

— Поверь мне, я больше не пролью ни одной ради тебя. Не тогда, когда ты пытаешь меня и насмехаешься надо мной о том, как ты собираешься меня мучить.

Он опускается на колени и ставит свечу на черный мраморный камин.

— Но пытка будет такой восхитительной, Скарлетт. Я обещаю, что она того стоит. Раньше я смертельно боялся огня. Настолько, что мне даже не нравились свечи на моем праздничном торте. Я заслужил страх, но потом научился побеждать его, терпя боль, которую причинял мне огонь. Теперь я его хозяин.

Его пальцы скользят вверх по моим бедрам, пока не обхватывают трусики. Он стягивает их, и мое сердце замирает, когда он бросает их на землю. Его взгляд, кажется, зацепляется за выбившуюся нитку внизу подола моего платья. Он снова хватает свечу, перебирая пальцами нитку, и я полностью замираю.

— Сол... — шепчу я, но он снова заставляет меня замолчать.

— Доверься мне, Скарлетт. Доверься мужчине, который собирается получить от тебя удовольствие. Ты доверяешь мне?

— Я… Хочу, — честно отвечаю я, но моя нижняя губа дрожит. — Я не знаю, что ты делаешь. Что, если… что, если я не смогу с этим справиться? Что, если это причинит боль?

Его брови разглаживаются.

— Ты действительно так думаешь? Что я причиню тебе боль?

— Я не знаю. Я просто боюсь.

На его лице появляется обида.

— Милая муза, я уже говорил тебе раньше, что никогда не причиню тебе боли. Если ты думаешь, что я сделаю это.… что ж, тогда ты не только не доверяешь мне, но и лжешь самой себе. Итак, это твой урок. Тебе нужно быть честной, Скарлетт. Со мной и с собой. Это демонстрация. Вся ложь, которую ты говоришь себе и мне обратится в дым… так же, как и твое платье.

— Нет, Сол... пожалуйста... — Я не могу перестать смотреть на него, пока он подносит свечу к подолу моего платья. Искра страха, смешанная с заинтригованным возбуждением, трепещет внутри меня. Последнее чувство поднимается до самой груди, когда я понимаю… Я действительно доверяю ему. Он не причинит мне вреда. Но инстинкт самосохранения все еще не дает мне покоя, и я не могу устоять перед желанием сразиться с ним.

— Прекрати.… Что ты...

Крошечное пламя вспыхивает на ткани, и я вскрикиваю. Оно маленькое, размером не больше ластика, и прожигает ткань восходящей линией. Несмотря на то, что на самом деле это даже близко не касается меня, я пытаюсь отодвинуться, чтобы убрать свою кожу подальше от этого, но огонь за моей спиной становится все жарче, обжигая икры. Пламя все сильнее нагревает ткань и начинает согревать мои бедра.

Несмотря на то, что страх бежит по моим венам, совсем другое тепло разливается в моем сердце от того, как сияет нетерпеливое лицо Сола, в то время как мое платье продолжает распадаться, открывая ему все больше меня. Жар разгорается, и мою шею сзади покалывает от пота, но внимание Сола обжигает сильнее, чем что-либо на моем платье. Прежде чем я успеваю по-настоящему почувствовать это на своей коже — или панику, которую, я знаю, должна испытывать, — Сол хватает меня за бедра и задувает странствующее пламя, мгновенно гася его.

— Тсс.… Скарлетт. Ты в безопасности. Со мной ты всегда в безопасности.

Только тогда я понимаю, что слезы, которые пролила, когда он причинил себе боль, все еще текут по моим щекам. Но теперь, когда пламя угасло, исчезла и последняя капля страха, который у меня был. Моя киска сжимается в поисках чего-нибудь, что могло бы заполнить ее, когда он смотрит на меня.

Не сводя с меня голодного взгляда, он сжимает в кулаке половинки платья, на котором теперь выжжен разрез, и разрывает ткань посередине. Он встает, распуская платье. Каждый раз, когда он дергает ткань, мое тело дергается вперед, как будто пытается освободиться