Рейварская невеста. Райрин - Рина Сивая

— И моя жена, — все же закончил свою проникновенную речь Зантариз, тихо усмехнувшись: — Пусть только перед богами и духами нашего рода.

Кассандра услышала именно то, что хотела, но не представляла, что эти два простых слова – «моя жена» – всколыхнут в ней столько чувств. Не злость за принятое в одиночку решение, не отрицание. Сердце застучало быстрее, а душа, казалось, и вовсе упорхнула в небеса. Жена. Кто бы мог подумать, что это так приятно.

— Почему ты не говорил раньше? — отчего-то шепотом поинтересовалась она, почти неосознанно развеивая чары и позволяя украшению на своем пальце показаться. Впрочем, за широкой ладонью Зана его все равно не было видно.

— Потому что ты прятала мою печать и мое кольцо, — Зан не обвинял, он просто говорил то, что являлось правдой. — И я понял, что ты не готова к правде, даже если сама все давно поняла.

— В поместье, — уточнила Кассандра, не совсем понимая, для чего и для кого. — Когда увидела воспоминание в библиотеке. Я маленькая не могла всего понять, но я нынешняя…

Лицо Зантариза осветила слабая улыбка.

— Я никогда не хотел принуждать тебя или обязывать к чему-то, — напомнил он то, что уже неоднократно говорил Касс. — И, если бы ты сказала «нет», я бы снял кольцо, даже не проясняя тебе его значение, и отпустил туда, куда бы ты захотела.

Кассандра чувствовала, что Зан не обманывал ее, и от мелькнувшей в его глазах тоски у нее самой болезненно сжалось сердце.

— А если я скажу «да»? — она попыталась убрать печальное чувство из любимого взгляда, и сама замирая в ожидании ответа.

Ее руки, все еще лежащие на груди Зана, отчетливо почувствовали, как у демона на мгновение перехватило дыхание.

— Я стану самым счастливым демоном во всех известных мирах, — теперь и Зантариз перешел на проникновенный шепот, от которого по голым рукам Кассандры побежали мурашки. — А тебя сделаю самой счастливой на свете райрин.

Она верила ему – снова. Как тогда, в детстве, когда Зан обещал новую книгу, подарок или забрать ее с собой. Как в тот момент на поляне у приграничного перехода, когда он угрожал лорду Лерси и королю Холлу местью за нее, Кассандру. Когда говорил, что сможет ее от всего защитить.

Она верила ему безоговорочно, потому что невозможно не поверить глазам, в которых столько решимости. И сердцу, которое бьется в унисон с твоим.

— Тогда… — Касс на секунду запнулась, собираясь с силами, прекрасно понимая, что сейчас принимает самое важное в своей осознанной жизни решение. — Тогда давай попробуем.

Всего миг потребовался Зантаризу, чтобы осмыслить ее слова, но Кассандре он показался вечностью. Она прекрасно видела, как на дне любимых глаз цвета спелой вишни сначала разгоралось недоверие, а потом – надежда, и не смогла удержаться от улыбки. И, наверное, только после этого Зан окончательно поверил, что не ослышался.

Поцелуй, который он подарил, был очередным обещанием. Обещанием того, что все сказанное сейчас обязательно воплотится в жизнь. Их общее счастье. Их совместные дети. Их любовь, запертая в ожидании столько лет. Все будет, и будет именно так, как они оба того захотят, потому что больше никто не посмеет влезать в их судьбы. Они никому не позволят.

Это был поцелуй-признание, поцелуй-поклонение, поцелуй-восхищение. Зантариз словно перестал сдерживать все свои чувства, и теперь они горячей волной переливались в Кассандру вместе с каждым движением губ. Восторг, нежность, трепет, забота. Желание. Невероятный букет, восхитительное сочетание.

Сказать, что Касс потеряла голову, было бы неправильно. Она прекрасно понимала, что следует за такими поцелуями, но останавливать себя или Зантариза не хотела. Сейчас она не желала даже его помнить. Ей хотелось узнавать демона заново, именно таким: мужчиной, который ей нравился. Эрханом, который от нее без ума. И воспоминания маленькой девочки, которая никогда не знала истиной природы отношений между мужчиной и женщиной, только помешали бы.

— Если ты не скажешь мне прекратить, — отстранившись совсем на чуть-чуть, прошептал Зантариз, но Кассандра тут же покачала головой.

— Зачем? Мы ведь женаты, — Касс не удержалась от улыбки, глядя на замершего в неверии мужчину. Да, еще утром она сама не представляла, что скажет это. Но после его признания все изменилось. — Разве мы делаем что-то, что было бы непозволительно супругам?

Настоящее рычание было ей ответом, но отреагировать на него Кассандра просто не успела, вновь увлекаемая в очередной сумасшедший поцелуй. Через миг Зан уже подхватывал свою райрин на руки и выносил из библиотеки, но при этом ни на миг не оторвался от ее губ.

Как именно ему удалось найти дорогу до покоев Кассандры, последняя так и не поняла. Зато, к собственному удивлению, осознала, как это приятно, когда тебя бережно несут куда-то, крепко прижимая к широкой груди. И вспомнила, что раньше уже это ощущала.

Наверняка им встретился кто-то по пути: слуги, редкие посетители, Дартариз или Кастэ. Но ни Касс, ни Зан не обратили ни на кого внимания, поглощенные друг другом. И лишь когда двери закрылись за спиной Зантариза, а он сам осторожно поставил Кассандру на ноги, у них была целая минута просветления.

— Ты уверена, что хочешь этого? — голос демона звучал хрипло, а в глазах стояло опасение. И все равно он думал в тот момент о ней, что заставляло сердце Кассандры еще быстрее стучать в груди.

— Я уверена, что не хочу больше тебя забывать, — честно призналась девушка, накрывая ладонью щеку Зана. Легкая щетина покалывала нежную кожу, но это было даже приятно. — Не хочу, чтобы кто-то вмешивался в нашу жизнь и снова заставлял меня забыть о своих чувствах к тебе.

— Больше никто и никогда! — с рыком в голосе ответил Зантариз, заставляя Кассандру еще шире улыбаться.

— Я верю тебе, — убеждала она его и сама тянулась за новым поцелуем.

Зан был почти груб, пока срывал со своей райрин одежду, но и она отвечала ему тем же. Был педантично аккуратен, когда укладывал самое главное свое сокровище на постель, и нежен до дрожи во всем остальном. Каждым движением рук, каждым касанием губ он доказывал Кассандре то, что она и до этого прекрасно знала: что он ее любит. Любит всякую: и девочку, что доверчиво прижималась к его груди, засыпая под стук его