Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

— Что ж, это был неожиданный поворот событий.

Я ни за что не позволю бомбе, которую подложил Патрик, взорваться прямо передо мной.

— И этот поворот требует проверки. Он может лгать.

— Безусловно. И нам нужно будет это выяснить. Однако, если это правда, он может стать идеальным образцом для нашего исследования. — Фридрих вздыхает, откидываясь на спинку кресла. — Если бы только твой сын был сегодня здесь. У нас была бы выборка третьего поколения, чтобы увидеть, присутствуют ли эти генетические маркеры и в нем тоже.

— Мой сын не был «выборкой». Он был ребенком. — с этим человеком мне нужно быть осторожным. Один взмах его руки — и я мгновенно могу стать врагом этого сообщества.

— Я не хотел проявить неуважение, Люциан. Как ты знаешь, я ценю твое место в этой группе. Твой прадед был одним из родоначальников этого исследования. Этой группы! Если ты чувствуешь, что он не подходит для наших целей, знай — твой голос имеет вес.

— Я считаю, что интерес Патрика корыстен. За этим столом сидят богатые и очень влиятельные люди. — я оглядываю их всех: успешных владельцев бизнеса и политиков, врачей и высокопоставленных военных. У всех них есть одна общая черта: они находят удовольствие в причинении боли другим. Убедить группу отказать Патрику — это практически услуга для него самого.

Потому что, если ему откажут, за ним будут следить. Если он хоть шепотом обмолвится о сообществе, он растворится в воздухе и больше никогда не появится, потому что свою анонимность они защищают любой ценой. Наблюдение уже установлено, и когда Патрик покинет вечеринку сегодня, кто-то последует за ним до самого дома.

— Я и сам этого опасаюсь. Нам удавалось сохранять чистоту мотивов нашего сообщества, но должен признать, эта новая информация меня выбила из колеи. Тем не менее, нам необходимо проверить её достоверность.

— У нас еще не было близнеца для исследования. — пожилой мужчина рядом со мной, лет под семьдесят, владелец сети строительных магазинов, чье лицо служит логотипом компании. Его маска лежит перед ним на столе, пока он потирает челюсть. — Для меня это, во всяком случае, любопытно.

Мне хочется спросить его, будет ли общественности так же любопытно узнать, что он сексуальный садист, которому нравится связывать женщин и пороть их.

Другой участник на противоположном конце стола, сенатор из Массачусетса, качает головой, тоже сняв маску.

— Бойд неопрятен. Скандал с той девчонкой был полным провалом. На мой взгляд, риск того не стоит. — его фетиш — резать подопытных бритвами. Однажды он оставил больше сотни порезов на человеке, который сам нашел наше сообщество.

— Это было годы назад, — парирует старик рядом со мной. — Сомневаюсь, что кто-то, кроме его политических конкурентов, вообще об этом помнит.

Сенатор усмехается и пренебрежительно машет рукой.

— Этого человека не выбрали бы даже в комитет по подтиранию задниц, не то, что в сенат.

Наскучив их спорами, я возвращаю внимание к Фридриху.

— Мой голос — против. И если я вам больше не нужен, я бы хотел уйти.

— Если таково твое желание. Хотя я бы настоятельно советовал тебе стараться чаще посещать наши собрания. Здесь обсуждаются важные вопросы, которые касаются и тебя.

— Я внесу следующее в свой график. — я встаю и поправляю пиджак.

— Вот и славно. — Фридрих вздыхает, откидываясь в кресле. — А пока я затребую дополнительную информацию касательно мистера Бойда.

***

Откинувшись в офисном кресле, я прихлебываю спиртное, глядя через всю комнату на то, как звенит лифт и из него выходит Иса. Не знаю, почему мой пульс учащается при виде неё — будто она в любую секунду может сорваться с места и броситься наутек, заставляя меня гнаться за ней.

Пока она приближается, я не свожу с неё глаз. Не смог бы, даже если бы захотел.

— Ты сняла платье. — я впитываю её красоту в простой футболке, натянутой на упругую грудь, и в облегающих леггинсах, подчеркивающих точеные икры. Мой разум прокручивает назад события этой ночи: то, как я зарывался лицом между её бедер, пока её стоны эхом разносились вокруг.

— В нем было неудобно. — в ней что-то изменилось: то, как она не отпускает в ответ какую-нибудь дерзкую остроту и ни разу не встретилась со мной взглядом с тех пор, как вошла в комнату.

— Что случилось?

Её брови вздрагивают, и она накручивает край футболки на пальцы.

— Ты попросил Рэнда привести меня.

— И?

— И… это просто показалось немного… странным. После того, что произошло в саду сегодня.

— Ты бы предпочла, чтобы я пришел сам?

— Это ощущалось бы более личным. Меньше напоминало бы деловую сделку.

Я допиваю остатки алкоголя, ставлю стакан на подставку и поднимаюсь с кресла. Проведя пальцем по гладкому красному дереву, я обхожу стол и останавливаюсь всего в паре дюймов от неё. Дрожь в её плече, частое вздымание груди, упорное нежелание смотреть в глаза — мелкие знаки, которые я замечаю и которые говорят мне, что она внезапно начала нервничать в моем присутствии.

Протянув руку, я провожу костяшками пальцев по её щеке и ловлю едва заметное движение — она отстраняется от моего прикосновения.

— Тебя беспокоит что-то еще.

— Я просто устала.

— Чушь собачья. Ты отвела мою мать в её комнату. Что произошло потом?

— Ничего.

Я обхватываю пальцами её хрупкую челюсть и заставляю её глаза встретиться с моими.

— Что произошло?

Её горло дергается.

— Ничего не произошло. Мы столкнулись с Нелл у лифта и вдвоем помогли твоей матери лечь в постель.

— И где именно была Нелл, когда моя мать вошла на маскарад без одежды?

— Она выходила покурить.

— Как удобно. И как моя мать сейчас?

Спрятав глаза под длинными темными ресницами, она покусывает нижнюю губу — ту самую, которую мне хочется зажать зубами, пока я буду прижимать её к полу. Между ней и Нелл чем-то обменялись, это для меня очевидно. Еще недавно она практически умоляла меня трахнуть её, а теперь не может даже взглянуть на меня.

— Почему ты не спросил о ней сразу?

— Ты думаешь, я холодный и мне плевать.

— Я просто пытаюсь понять, и всё.

— Пойми вот что. —