Опьяненная любовью - Рокиа

Ни следа Артура.

Закусываю губу. — Нужно было не спать, — бормочу я. Провожу рукой по волосам и вздыхаю. Остается только просить Рантала связаться с Дамой и вернуть меня во дворец. Боюсь представить, какие еще зверства припасли для наследников престола.

И когда я в последний раз оборачиваюсь к дороге, я замечаю парня, подозрительно похожего на Артура. Щурюсь, прикрываю ладонью глаза от солнца. Он идет ко мне медленным шагом. Когда я наконец его узнаю, сердце пропускает удар.

— Да где ты был?! — кричу я.

Артур подходит ближе. Он всё еще очень бледен, но выглядит куда лучше, чем вчера вечером. За спиной он что-то прячет.

— Тебе нужно отдыхать! — сердито отчитываю его я. — Ты не можешь…

Остановившись в паре шагов от меня, он достает коричневого плюшевого медведя. Я удивленно приоткрываю рот, когда он протягивает его мне.

Он откашливается. — Чтобы и в этом мире у тебя был такой, Лавиния.

На его лице — сияющая улыбка, свет, способный развеять насилие битвы или предсмертные хрипы мужчин. Чистая и искренняя улыбка, как у беззаботного ребенка, не знающего боли.

И пока это тепло заливает моё сердце, я улыбаюсь ему в ответ.

Артур.

Глава 24

Лавиния

Прикрываю дверь, стараясь шуметь как можно меньше. Не хочу, чтобы Артур проснулся. Он отключился, едва его голова коснулась подушки, и хотя он утверждает, что в порядке, вид у него измученный и совершенно обессиленный.

Ставлю поднос с завтраком на стол. Рантал жестом приглашает меня присесть рядом.

— Умчалась отсюда как стрела. Похоже, этот мальчишка и правда тебе небезразличен.

На моих губах сама собой появляется улыбка.

— Он пошел покупать мне плюшевого медведя в таком состоянии. Ну как я могу остаться равнодушной к его заботе? — шепчу я.

Я спрашиваю об этом скорее себя, чем Рантала. Чем сильнее я пытаюсь сорваться с его орбиты, тем глубже меня затягивает эта неконтролируемая пучина его поступков. Одно время я подумывала сбежать — тогда, когда ко мне почти не проявляли внимания, но потом… потом всё изменилось.

Рантал протягивает мне чашку кофе и сахарницу.

— Почему ты боишься привязаться к нему?

— Я не принадлежу к его миру, — признаюсь я с предельной искренностью. Произнести это вслух — всё равно что получить ушат ледяной воды на голову. Делаю глоток кофе и от спешки обжигаю кончик языка. Вздрагиваю, беру салфетку и промакиваю уголки губ.

— Видишь ли, милая барышня, чувства не признают правил. Это сила, которую никто из нас не способен подчинить. Думаешь, любви есть дело до социальных кругов, к которым вы принадлежите? — Он качает головой. — Любовь просто хочет, чтобы её проявляли, ценили и проживали.

Согреваю чашку в пальцах; сковывавший меня лед тает, пока слова Рантала проникают в душу и плавно, словно масло, скользят между мыслями.

— Мы действительно слишком… — делаю короткую паузу, поднимая на него взгляд, — …разные.

Даже когда я пытаюсь рассуждать здраво, сердце предает меня, зажигая в глазах искру каждый раз, когда я слышу его имя.

Рантал снова укоризненно качает головой.

— Что-то ты не договариваешь, милая барышня. Тебя удерживает что-то большее… Интересно, что же это.

Прихлебываю кофе, но на этот раз сначала дую на его поверхность. Избегаю его взгляда — боюсь того, что он может в нем прочесть. Сейчас меня слишком легко разгадать: мои слабости настолько обнажены, что я боюсь потерять над ними контроль.

— Хочешь, сегодня займемся отделом лечебных трав?

Внезапный вопрос заставляет меня облегченно выдохнуть. Успокоившись, киваю. Рантал обладает удивительным даром чувствовать мои границы и не давить. Он никогда не пытается их переступить: он замечает их, изучает и уважает.

И благодаря этому я чувствую себя понятой и защищенной. Он поднимается, берет поднос и ковыляет в сторону кухни — со своей беззубой улыбкой, морщинками у глаз и прихрамывающей походкой.

Расставляю последнюю банку с травами на подоконнике, выходящем на входную дверь. Рантал исчез, дав мне несколько указаний — думаю, принимает какого-то клиента. Закончив работу, направляюсь в гостиную. То, что предстает моему взору, лишает меня дара речи.

— Слушай, юный синьор, я-то знаю, что ты сжульничал. Ты что, думал, сможешь вот так просто меня обыграть?

Артур лишь пожимает плечами.

— Я же говорил тебе, что я профи. Готов проиграть все свои деньги?

Рантал почесывает подбородок перед старой, потрепанной шахматной доской. Он двигает пешку вправо, и улыбка Артура становится еще шире.

— Ну же, парень. Или ты только болтать горазд? — Рантал скрещивает руки на груди, довольный своей стратегией.

Бросаю взгляд на кассу: покупатели терпеливо ждут в очереди. Запускаю руку в волосы и вздыхаю. Не могу в это поверить. Быстро прохожу за прилавок и с приветливой улыбкой начинаю принимать оплату и выдавать сдачу. Отмечаю каждую покупку, раскладываю товары по маленьким пакетам и благодарю каждого, желая хорошего дня.

Рантал серьезно играет в шахматы, когда магазин полон людей? Кошусь в их сторону: вокруг столика уже собралась группка пожилых мужчин, которые замерли, наблюдая за партией, словно это поединок чемпионов.

Я никогда не видела Рантала настолько увлеченным. Даже когда он готовит свои любимые натуральные снадобья, в нем нет такой концентрации. Артур подначивает его, выводит из себя, отвлекает замечаниями, вынуждая действовать импульсивно.

— Только не говори мне, что собираешься ходить слоном?

— Помолчи, малец, — ворчит Рантал. Его рука тянется к коню.

— Конём? Банально до невозможности, — бормочет Артур.

Щеки Рантала багровеют, он замирает и погружается в долгие раздумья. Между тем постоянные клиенты поддерживают его советами и подсказками. Кажется, все ополчились против Артура, и это выглядит довольно комично.

Я бы и сама присоединилась, если бы не тот факт, что мне приходится в одиночку управлять магазином, пока они режутся в шахматы. Поразительно, как они отдались этой партии, будто на кону стоят их честь и само существование.

— Спасибо, до свидания, — улыбаюсь я последнему посетителю. Очередь наконец иссякла, так что я могу на время отойти от кассы и подойти к ним. К моему удивлению, толпа вокруг стола удвоилась, и люди уже вовсю болеют за игроков.

Артур улыбается с такой непринужденной легкостью, что все шрамы и порезы на его коже отходят на второй план. Он лучится светом, о котором сам даже не подозревает, и это делает его еще более особенным. Понимаю, что они подошли к кульминации: один решающий ход — и кто-то из них выиграет этот долгий и ожесточенный поединок.

Приближаюсь и застываю. Рантал пару раз потирает ладони, а затем объявляет мат. Он