Опьяненная любовью - Рокиа

На трибунах Король Давид встает с места, на его лице промелькнула тень беспокойства, он вцепился в край кресла перед собой. Эдоардо теряет равновесие, падает, его обезоруживают. Солдат с издевательской ухмылкой наставляет на него меч и заносит его для смертельного удара.

Я в ужасе. Гвардейцы вокруг опускают головы, кто-то закрывает глаза, кто-то затыкает уши. Слеза ярости катится по моей щеке, бессилие накрывает меня, как неодолимая волна.

Эдоардо размыкает губы, закрывает глаза и выкрикивает лишь одно слово: — Артур!

Ситуация меняется мгновенно. Артур хватает солдата, который его избивал, за ногу и валит на землю. Он снова вскакивает на ноги; пятеро гвардейцев, уже похоронивших его, смотрят на него с суеверным ужасом, как на привидение. Прижимаю руку к груди — моё сердце снова начинает биться.

Артур с яростью, которую я не считала возможной, расправляется с ними один за другим. Один из солдат заносит меч, но Артур перехватывает лезвие голой рукой и, не обращая внимания на кровь, сочащуюся из ладони, вырывает оружие и отшвыривает его в сторону.

— Но как… — потрясенно шепчет Габриэль.

Я бросаюсь к двери и бегу изо всех сил. Все слишком заняты зрелищем боя и не замечают моего внезапного исчезновения. Мне плевать, что Эдоардо запретил мне приближаться к Арене — я должна его видеть.

Сбегаю по лестнице в подземелья, едва не спотыкаясь на каждом шагу. Чем ближе я, тем громче и неистовее становятся крики. «Нужно спешить». Сворачиваю за угол, охранники смотрят на меня с недоумением; я замедляю шаг, избегая их взглядов. Я не знаю, что соврать, если меня остановят.

Оказываюсь перед воротами Арены, распахиваю их и делаю несколько шагов вперед. Глаза отчаянно ищут Артура. Нахожу его быстро: он стоит посреди бездыханных тел, направив меч на человека, который держит Эдоардо в заложниках.

— Что ты здесь делаешь?

Вздрагиваю.

— Тебе здесь не место, Лавиния.

Придворная дама, находящаяся здесь вместе с немногими допущенными слугами, вскидывает руку, подавая знак гвардейцу вывести меня.

— Прошу вас… дайте мне досмотреть… я должна…

Внезапный тяжелый удар, а затем — тишина. Все замирают. Я резко оборачиваюсь, страх скручивает желудок. Артур стоит над телом человека, ранившего его брата; его меч вонзен тому прямо в грудь. Предсмертная судорога вибрирует в воздухе и затихает.

Артур поворачивается к последнему оставшемуся противнику — тому, кто удерживает Анну. Тот видел всю резню своими глазами, видел, на что способен принц, поэтому он хватает Анну за волосы и приставляет нож к её горлу.

— Не двигаться, или я убью её! — угрожает он. — Бросайте оружие.

Она медленно моргает; она истекает кровью, и силы покинули её. В обычном состоянии ей не составило бы труда защититься, но сейчас она не может даже стоять: она виснет на своем враге, с трудом открывая глаза.

Делаю шаг вперед, но Дама преграждает мне путь рукой. — Стой. Хочешь, чтобы тебя прирезали? — в её тоне звучит презрительный упрек.

— А какая теперь разница? — шепчу я сквозь стиснутые зубы. Запускаю пальцы в волосы, глядя, как Артур и Эдоардо медленно опускают оружие.

Дама не отводит взгляда; она сильно напугана, но умеет скрывать это с изысканным изяществом.

Артур обменивается взглядом с Эдоардо, затем делает несколько осторожных шагов вперед. — Возьми меня, я более ценный заложник. Угрожать Анне, когда она не может даже защититься… это недостойно такого солдата, как ты.

Тот качает головой. — Думаешь, я идиот? — Он вдавливает острие ножа в шею Анны, по коже бежит тонкая струйка крови.

— Я не буду сопротивляться, обещаю, — продолжает Артур. Солдат смотрит на него с недоверием; его лоб покрыт испариной, он постоянно переводит взгляд с трибун на принцев. И именно в тот неуловимый миг, когда его глаза устремляются на Жрецов, Артур вырывает Анну из его хватки и толкает её в руки брата. Но солдат успевает вцепиться Артуру в горло и со всей силы прижимает его к земле.

Нет! Я порываюсь бежать к нему, но Дама крепко хватает меня за руки, лишая возможности пошевелиться. С расширенными от ужаса глазами я беспомощно наблюдаю за происходящим.

Артур пытается освободиться, хватается руками за шею, но хватка солдата намного сильнее. Артур задыхается, жадно ловит ртом воздух, лихорадочно бьет ногами по полу, а его лицо становится багровым.

Я понимаю, что плачу. Анна лежит на земле, совершенно обессиленная; Эдоардо же замер в оцепенении. Почему он ничего не делает? Он медлит, не помогая брату: может, он напуган, может, изнурен боем, а может… просто хочет, чтобы всё это наконец закончилось.

— Эдоардо! — кричу я во всё горло. Он поворачивает голову ко мне, наши взгляды встречаются, и террор, который я читаю в его глазах, заражает каждую мою клетку. Его глаза потухшие, пустые и темные. Они пугают меня, он сам на себя не похож. Слезы быстро катятся по моим щекам, и он смотрит на них словно завороженный. И тут же, будто зажигалка, которая с щелчком обретает пламя, глаза Эдоардо вспыхивают. Он подхватывает свой меч и яростным ударом вонзает его в спину последнего солдата.

Тот падает прямо на Артура, из его губ вытекает темная кровь. Эдоардо отталкивает тело и бросается на помощь брату. Только когда я слышу кашель Артура, ко мне возвращается способность дышать.

— Всё закончилось? — спрашиваю я, чувствуя сердце в горле.

Дама кивает, и в то же мгновение пронзительный свист провозглашает завершение циклов на Арене победой принцев. Жрецы встают и удовлетворенно аплодируют, пока вереница врачей и медсестер спешит на помощь троим молодым аристократам, чтобы вывести их оттуда.

— Как они могут аплодировать? Им не стыдно? — выпаливаю я, вытирая глаза.

— Молчи. — Дама прикладывает указательный палец к губам, её лоб прорезают морщины недовольства. — Тебе нужно уйти отсюда. Ты явно не умеешь справляться со своими эмоциями, ты опасна.

Я почти смеюсь от нервного напряжения. — Это я опасна? Конечно, давайте осуждать невиновных и позволять безумцам заставлять троих ребят убивать, чтобы выжить.

Она быстро оглядывается, а затем впивается в меня взглядом. — Ты хочешь, чтобы тебя убили? — повторяет она. — Не ты одна печешься об Артуре.

— Ах, неужели?! Что-то не похоже, чтобы кто-то здесь его защищал! — шиплю я.

К нам подходит гвардеец, Дама жестом велит мне замолчать, чтобы не подставлять её. Пока они обсуждают детали королевского банкета, я прижимаюсь к стене и тихо ускользаю из её поля зрения. Бегу не оглядываясь к перевязочной.

Поворачиваю ручку и открываю дверь: пусто. Оглядываюсь и иду на гул голосов из коридора, пока не достигаю просторного зала,