Скрытая Нота - Нелия Аларкон

пока не чувствую, как проваливаюсь в матрас. Его руки ложатся мне на бедра, и я сливаюсь с ним телом, стоная от трения твердого о мягкое.

Мое сердце колотится.

Пульс подпрыгивает.

Стеснение в груди грозит вырвать меня из сна, но я изо всех сил пытаюсь этого не замечать.

Финн снова отстраняется.

Би-ип!

— Не останавливайся, — шепчу я, надеясь, что во сне я звучу громче, чем мои часы.

Воображаемый Финн ругается:

— Джей.

Мои руки обвивают его шею, и я вижу циферблат своих часов.

Он оранжевый.

Би-ип!

— Джей! — голос Финна звучит в панике. Но он также звучит так, будто доносится издалека.

Мир снова становится расплывчатым.

Я проваливаюсь обратно в подушки, и всё погружается во тьму.

Глава пятьдесят вторая

ДЖЕЙ

Я просыпаюсь от резкого толчка. Солнечный свет просачивается под задернутыми шторами стеклянных дверей.

На губах до сих пор чувствуется покалывание.

О боже.

Мне приснился непристойный сон о Финне — надо же было такому случиться.

Мой взгляд мечется к краю кровати, где Финн спал прошлой ночью, повернувшись ко мне спиной.

Но это не кровать Финна.

Я поднимаю руку и замечаю, что вместе с ней движется пластиковая трубка.

— Что за… — Слева стоит монитор сердечного ритма, а с капельницы вниз головой свисает пакет, капая жидкость прямо в мои вены.

Это не комната Финна.

— О! О, наконец-то ты проснулась! — встревоженная женщина вскакивает со стула. Это Мартина. — Как ты себя чувствуешь?

— Что… — Мои глаза мечутся между монитором и капельницей. — Почему я в больнице?

— Рано утром твое сердце… — она отчаянно жестикулирует. — У тебя была серьезная пал… пал…

— Пальпитация? (Сердцебиение?)

— Да! — она щелкает пальцами. — Я позвонила врачу. Тому, что в очках. Он пришел сразу и сказал, что ты должна лечь в больницу.

— Правда? — я пытаюсь сесть.

Мартина подбегает, чтобы помочь. Она взбивает подушки у меня за спиной и поддерживает за руку, пока я устраиваюсь полусидя.

— Финн не хотел тебя отпускать. Он сказал, что это небезопасно, — она печально качает головой. — Но врач сказал, что ты можешь умереть, поэтому он привез тебя сюда.

При упоминании Финна электрический разряд прошивает меня прямо между ног. Я стискиваю бедра. Никто не знает, что произошло в том сне, так почему мне кажется, что Мартине достаточно одного взгляда на мои губы, чтобы понять всё?

— Г-где сейчас Финн? — заикаюсь я.

— Он ушел, — Мартина машет рукой.

— Ушел? Типа… в школу или…

— Они втроем уехали искать свою мать, — выпаливает она и оглядывает меня. — Хочешь поесть? Мне нужно позвонить твоему врачу. Ой-ёй, куда я дела телефон?

— Когда Финн ушел?

— Сегодня утром.

— Сегодня утром? — я смотрю на солнечный свет под шторами, делая вычисления в уме.

Я легла спать ближе к рассвету. Яркие сны, вроде того, что был с Финном, обычно приходят в последней фазе быстрого сна. Сердцебиение началось уже после того, как сон закончился, а значит, Финна даже не было в доме — нет, его, скорее всего, даже не было в городе, когда мое подсознание «терлось» о его тело и сосало его губы, как шоколадный батончик со вкусом сахарной ваты.

Я выдыхаю с облегчением.

— Врач не берет трубку, — восклицает Мартина. Она расхаживает передо мной, хватаясь за голову и продолжая звонить.

— Всё в порядке. Он, наверное, с пациентом.

— Я позову медсестру, — Мартина нажимает кнопку за кроватью и склоняется надо мной. — Как ты себя сейчас чувствуешь?

— Нормально, — я морщусь и тру грудь. — Немного болит.

— Хватит ли у тебя сил поесть? Я купила куриный суп. Не такой вкусный, как мой, но…

Я качаю головой. Мартина улыбается мне по-матерински:

— Он так волновался за тебя. Он будет рад узнать, что ты в порядке.

— Кто? Доктор Кенджи?

— Финн.

Я едва не давлюсь собственной слюной.

— Финн?

— Да, он очень заботливый.

Я смеюсь, но это отдает болью в груди, и я начинаю кашлять.

— Все думают, что он холодный и угрюмый, — защищается Мартина, — но он очень чувствительный мальчик. Очень внимательный.

Она оглядывается по сторонам, прежде чем признаться:

— Когда он был маленьким, мать водила его к психологу. Она сказала, что у него проблема — не психическая, а просто крошечная проблема с пониманием чувств.

— Финн не понимает чувств?

— Не так, как мы с тобой. Он чувствует, но не может объяснить, что именно.

Правда? Я впитываю всё, что говорит Мартина. Это так много объясняет. Финн часто кажется отстраненным или бесчувственным. Я думала, это потому, что он ничего не чувствует, но оказывается, он просто не знает, как… описать эти чувства?

— Поэтому этот Финн… Он берет книги. Выделяет маркером. Изучает. Он учится всему, что может, о чувствах. У него есть проблема, но это и его сила. Он знает, что ты чувствуешь, лучше, чем ты сама.

Я вспоминаю ночь, когда Финн указал на мои расширенные зрачки и заявил, что я хочу его.

— О-он ведь не может быть прав всё время, верно?

Мартина открывает рот, но прежде чем она успевает ответить, дверь открывается. Входит Бэйли с нервной улыбкой:

— Привет, Джей.

Я напрягаюсь при её виде.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Бэйли, держа планшет.

Я пожимаю плечами:

— Нормально.

— Хм. — Бэйли тянется к моей руке, чтобы измерить давление.

Я прикусываю губу, чтобы не отдернуть запястье.

— Она всё еще выглядит слабоватой, — вставляет Мартина. — Есть что-то, что я могу дать ей для сил?

— Что угодно с высоким содержанием белка. Рыба или птица. — Бэйли записывает показатели и с громким треском отрывает липучку манжеты от моей руки.

— Я знаю одну женщину, которая готовит прекрасный эскабече (традиционное испанское блюдо, представляющее собой рыбу или мясо, которые сначала обжаривают или запекают, а затем маринуют в насыщенном соусе на основе уксуса, растительного масла, специй и овощей), но не уверена, есть ли у неё что-то готовое в такую рань. Позвоню паре