Скрытая Нота - Нелия Аларкон

друзей, — Мартина спешно выходит из комнаты, и я слышу, как она разговаривает по телефону в коридоре.

Бэйли остается, её пальцы впиваются в планшет.

— Тебе что-то нужно? — огрызаюсь я.

Конечно, я могла бы быть и поприветливее, но день был не самый лучший. Меня экстренно доставили в больницу из-за непристойного сна о парне, который хочет меня убить, так что… думаю, имею право быть немного грубой. К тому же, Бэйли слишком мутная. Мне не нравится её вайб.

На её щеках вспыхивает краска, и она кивает на дверь:

— Я дам знать, когда придет доктор Кенджи.

Я смотрю на неё, не отвечая. Бэйли делает несколько шагов, прежде чем обернуться:

— Послушай, Джей, я всё думала, спрашивать тебя об этом или нет.

Я готовлюсь к тому, что она начнет выпрашивать деньги. Ну началось…

— Помнишь, ты просила меня затащить того парня в лифт?

— Бэйли, это была разовая услуга. Я не…

— Пациентка, с которой ты постоянно тусовалась, была его женой. Вы ведь дружили, верно?

— Келли? — я хмурюсь.

Зачем она спрашивает про Келли? Бэйли всерьез заинтересовалась Шоном после одного флирта? Стоит ли раскрыть секрет Келли и сказать, что Шон — абьюзивный придурок, которому место в тюрьме? Мне не нравится Бэйли, но это не значит, что я хочу видеть её в беде.

Я подаюсь вперед:

— Послушай, Бэйли. Только потому, что некоторые люди выглядят мило снаружи, не значит, что они хорошие люди…

— О, так ты уже знаешь про Келли, — она выдыхает. — Я так переживала, как об этом заговорить.

Я морщу нос:

— Что? Келли? Нет, я говорила про Шона.

Бэйли склоняет голову:

— Шона?

— Да. Шон — плохой человек.

— Подожди, что?

Я скрещиваю руки на груди. Я не терплю, когда при мне неуважительно говорят о моих друзьях:

— Что люди говорят о Келли?

Бэйли украдкой оглядывается, обходит кровать и шепчет мне на ухо:

— Одна из медсестер здесь раньше работала в психиатрической больнице. Она сказала, что Келли была там пациенткой. Похоже, она попала туда за убийство.

Меня передергивает.

Часы пищат. Я глубоко вдыхаю и прячу часы под простыню, когда Бэйли с любопытством смотрит на них.

— Это моя вина? Прости.

— Не то чтобы я тебе не верила. Я просто не ожидала, что ты скажешь что-то настолько нелепое.

— Это правда, — настаивает Бэйли. — Она сказала, что Келли то ложилась в больницу, то выписывалась, но её выгнали, потому что она угрожала убить своего психиатра.

Я представляю свою милую, веселую подругу. Мы часами разговаривали и так отлично поладили. Я бы поняла, если бы Келли была психически больной. Должны же быть признаки.

Типа того, как она каждый вечер часами звонит на телефон «Джинкс»? Или всех этих гневных сообщений?

Это показывает, что она любит мужа, а не то, что она сумасшедшая убийца. Кому я должна верить — подозрительной Бэйли или своей подруге?

— У медсестры есть доказательства? — требую я. — Фотографии? Медицинские записи?

Бэйли качает головой.

— Тогда я выбираю верить, что Келли невиновна, пока она сама не скажет мне обратное. Пожалуйста, выйди и не возвращайся. Я попрошу назначить мне другого медработника.

— Но…

Мартина влетает обратно:

— Я нашла! Они принесут суп.

Я поворачиваю голову:

— Мартина, не могла бы ты помочь Бэйли выйти? Я очень устала и хочу отдохнуть.

— Конечно. Пойдемте, мисс медсестра. Давайте обсудим в коридоре другие варианты еды для пациентки, — Мартина уводит Бэйли прочь.

Потрясенная, я падаю на подушки и уставляюсь в потолок, размышляя.

Келли была в психушке за убийство.

В тот день, когда я навещала тетю Келли, старуха твердила, что её племянница мертва. А теперь Бэйли думает, что Келли лежала в психиатрической больнице. Что-то в моей подруге не складывается.

Вскакиваю с кровати и бегу к компьютеру. Интуиция подсказывает, что нельзя игнорировать это из слепой веры.

С Келли отчаянно что-то не так.

Пришло время обменять секрет на секрет.

Глава пятьдесят третья

ФИНН

— Как она? — спрашиваю я Мартину, следуя за Датчем и Зейном через вестибюль здания, где работает мама.

— Сейчас спит, но до этого немного пободрствовала, — отвечает Мартина.

Я прочищаю горло:

— Она… что-то говорила?

— Спрашивала, почему она в больнице. Потом заходила одна из медсестер, они немного поговорили. Казалась немного расстроенной…

— Нет, Мартина, — я снова прочищаю горло. — Она говорила что-нибудь обо мне?

Наступает пауза.

— Она спросила, где вы, а я ответила, что вы уехали. Больше она вопросов не задавала.

Моя челюсть сжимается.

— Спасибо.

Я прячу телефон в карман. Помнит ли Джей, что произошло сегодня утром, или нет? Воспоминания встают перед глазами, как призраки, преследующие меня. Податливые губы Джей под моими. Ее руки, блуждающие по моему телу. То, как она стонала, когда я касался ее. А потом… как ее глаза закатились, когда часы взвыли.

Искушение ведет к смерти. В частности, к ее. Я должен быть счастлив по этому поводу. Но хотя я не знаю точно, что такое счастье, я знаю: это не оно.

Сегодня утром, когда мы держались за руки, Джей постоянно твердила, что я «не настоящий», и казалось, она думала, что спит. Наверное, к лучшему, что она не помнит, почему ее пришлось срочно везти в больницу. Я не собираюсь просвещать ее на этот счет.

Я ускоряю шаг, чтобы догнать Зейна и Датча.

Зейн приподнимает бровь:

— Кто это был?

— Мартина.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Датч. Мартина для нас как вторая мать.

— Ничего. Просто решил узнать, как она.

Зейн фыркает:

— С каких это пор ты проверяешь Мартину?

— Мартина с «Джинкс», — просто говорит Датч.

Зейн смеется и закидывает руку мне на плечо:

— Почему ты оставил ее позади, если собирался так переживать?

Мои губы сжимаются. Притянув меня ближе, Зейн играет бровями:

— У вас что-то случилось вчера ночью?

Мой пульс учащается.

Он же не может знать, правда? Джей и я не были такими уж шумными.

— Подумай сам, — ухмыляется Зейн. — Она