Беспомощный - Элси Сильвер

— Он не может.

— Ты этого не знаешь! — Мой шепот превращается в взволнованный крик. — Ты не знаешь, какое у него влияние. Связи. Я видела это всю свою жизнь и почему-то никогда не осуждала, как он пользуется этой властью. Я была такой глупой. Такой слепой.

— Он не может. И ты можешь быть многим, но глупость — не одно из них. Ты перестанешь так говорить, потому что я больше не живу в страхе перед ним, Санни. И тебе тоже следует перестать жить в страхе. Я годами не мог спать из-за этой угрозы. И я закончил. Слепая, может быть? Но я могу понять. Мы часто слепы к людям, которых любим больше всего.

Выражение лица Джаспера сейчас — это чистое сосредоточение и решимость. Чистая любовь.

Но я проталкиваюсь мимо этого. Отмахиваюсь. Зажимаю свое сердце.

Иногда любить означает потерять, и я люблю его достаточно, чтобы сделать это. Если ему это нужно, я это сделаю.

— Но что, если он сможет? Что, если он сможет отрезать тебя на коленях и заставить все исчезнуть? Это не выходит за рамки возможности, когда дело касается Роберта Уинтропа. Тогда что ты сделаешь?

Джаспер моргает на меня, замирая в тихом внедорожнике.

Моя рука сжимает его, когда я выкладываю все на стол. Я знаю, что этот вопрос либо сотворит, либо разобьет мое сердце.

— Ты готов пойти на эту авантюру?

Я сжимаю губы, желая, чтобы Джаспер сказал, что, конечно, он пойдёт на эту авантюру. Но также желая, чтобы он сказал «нет». Я хочу, чтобы он сохранил то, ради чего так упорно трудился, а не бросил все из-за какой-то влюбленной девушки.

Секунды тянутся, а Джаспер не говорит абсолютно ничего.

Выражение его лица ошеломлено, а глаза устремлены в какое-то далекое место.

Я могу себе представить, куда. В день давным-давно. Тот, который все еще преследует его каждое решение, тот, от которого, я не знаю, он когда-освободится.

Джаспер чувствует, что его решение в тот день стоило ему всех, кого он любил.

Теперь я беспокоюсь, что ему придется принять решение, которое снова вернет его туда.

Но он ничего не говорит. Он не говорит мне то, что я хочу услышать.

И он не говорит мне то, чего я не хочу слышать.

Он просто замирает. Как в тот день на полосе разбега.

И почему-то это ранит сильнее. Мое сердце словно ободрано в груди, словно оно пытается проползти по моему горлу, чтобы избежать боли пребывания в моем теле.

Мой разум понимает его нерешительность, но мое сердце хотело, чтобы он сказал: «Да! Я готов рискнуть».

Моему сердцу нужно было, чтобы он это сказал.

Я сжимаю его руку еще раз, с трудом сглатывая, чтобы заставить себя прийти в состояние холодного самообладания. Если я смогу танцевать на окровавленных пальцах, я смогу выбраться из этой машины, не развалившись.

— Все в порядке. Я понимаю. Но я думаю, тебе следует вернуться в свое место в городе сегодня вечером. Убедись, что ты готов к своим играм на этой неделе. Не торопись и найди место. Это нужно нам обоим. Я позвоню тебе.

Я позвоню тебе. Я почти смеюсь над тем, как банально это звучит. Что может быть хуже? Это не ты, это я?

Когда он не отвечает, я смотрю на его лицо. Знакомое застывшее выражение украшает его черты.

— Я знаю, что ты сейчас разваливаешься. Я вижу, как ты разваливаешься прямо у меня на глазах, Джас. Но я также знаю, что ты должен быть тем, кто соберет себя обратно. Если это я, я буду постоянно быть той, кто будет чинить тебя, когда ты сломаешься. Вытаскивать тебя с этого уступа. И я не могу нести за это ответственность до конца нашей жизни. Это должно исходить от тебя.

Мой голос надламывается.

— Я едва могу собраться с мыслями в эти дни.

И с этими словами я похлопываю его по руке и выхожу, оставляя тепло его машины, поворачиваюсь с высоко поднятой головой, чтобы пойти к входной двери. В ровном, но вынужденном темпе я вдыхаю через нос и выдыхаю через рот. Я опираюсь на свои годы тренировок, иду грациозно, расправив плечи и высоко подняв голову.

Только когда я надежно закрываю входную дверь, двигатель ревет, а колеса хрустят на заснеженной улице, я позволяю своему самообладанию ускользнуть.

И тогда я тоже рассыпаюсь.

Глава 35

Слоан

Саммер: Думаю, нам нужно устроить пьяный бранч.

Уилла: Я. Беременна.

Саммер: Это не всегда о тебе, Уилла.

Уилла: О ком еще это может быть?

Саммер: Уинтер только что пришла и спросила, можем ли мы попить кофе. Я очень хочу поговорить с ней. Но... я не знаю, о чем с ней поговорить. Мне нужны люди, которые вмешаются.

Уилла: Ты можешь поговорить о том, какой кусок дерьма ее муж? Какой милый Тео?

Саммер: Не трогай все это десятифутовым шестом. И еще, Слоан, возможно, мертва. Она просто лежит на полу моего спортзала и смотрит в потолок.

Уилла: Слоан. Возьми трубку. Смерть — это не вариант. Ты слишком молода и горяча. И я до сих пор не узнала, какой большой член у Джаспера.

Слоан: Почему бы тебе просто не спросить его?

Саммер: Ржунимагу. Да, Уилс. Просто напиши ему пару слов.

Уилла: Ты жив! Он такой высокий! У него такие БОЛЬШИЕ руки. Пожалуйста, подтверди размер.

Слоан: Ноги у него тоже большие.

Неоновые огни надо мной мерцают, и я вижу, как одна длинная лампочка полностью перегорает. Перед моими глазами появляются маленькие пятна от долгого взгляда.

Мне было жарко, когда я закончила танцевать, но теперь пот на моей коже остыл, и дискомфорт просачивается в поры. Я все еще не двигаюсь.

Дискомфорт — это мое новое состояние по умолчанию.

Я уже несколько часов в этой студии, танцую, пока не могу больше думать. Я не хочу думать. Я лежала в постели без сна всю ночь, думая.

Я даже думала ответить на текстовое сообщение Джаспера сегодня утром. Но потом я этого не сделала, потому что не знаю, что сказать.

Доброе утро.

На самом деле, нет. Это не доброе утро. Это дерьмовое утро.

И я люблю его так сильно, что могу легко скатиться до ненависти к нему. Я могу сказать что-то жестокое. Я могу заставить его почувствовать себя плохо.

Возможно, мне станет легче на минуту, если я наброслюсь. Чтобы сделать ему больно так же сильно, как