Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

— Склока, свара? — подбирала я определение, — разругались вдрызг. Полагала — в крепость уже везут, в застенки. Позвольте чуть полежу, Мария Дмитриевна — плохо стою на ногах.

— Непременно. Проводите! — прозвучало резко и сухо.

Ожидаемо.

С чудовищной слабостью во всем теле я провалялась почти сутки. Что это было — просто апатия или происки психосоматики? Или я не долечилась толком, а может слишком перенервничала — какая-то причина была же? При мне все это время оставалась Юлия Олеговна — помогала во всем, что требовалось. Я много спала и неплохо ела — на аппетит мое состояние никак не влияло.

Между сном думала, куда без этого? Но старалась все больше о постороннем — например, об изменениях в собственном голосе. Фундаментально его тип — лирическое сопрано, не изменился, да и не мог — здесь влияет не только состояние голосовых связок. Но изменения в тембре точно были. Как неспециалист, я затруднялась описать их, так же, как и понять — временно это или уже постоянно. Затруднение в управлении голосом также чувствовалось, и я не рискнула сегодня взять самые высокие ноты — запросто могла сорваться в визг. Вспомнился Львов с его советом взять уроки пения у Воротникова… кажется…

Но есть ли теперь в этом смысл?

Когда мне резко — не побоюсь этого слова, похорошело, я решила прощаться с мадам Нессельроде. Поблагодарила за радушие, извинилась за беспокойство, которое доставила, понимая, что на этом — все. Я в опале и это еще мягко сказано, а она в ближнем круге. В дальнейшем наше общение, опять же мягко говоря — было невместно.

Но в ответ получила решительную отповедь:

— Останетесь у меня еще на день и приглашаю вас на ужин. Карл Васильевич будет рад новому знакомству — вы заинтересовали его.

— Вы уверены, Мария Дмитриевна? Боюсь, что теперь я поднадзорна Третьему управлению.

Женщина вздернула бровь, весело хмыкнув:

— Вы предостерегаете меня? Меня, Таисия Алексеевна?.. Позвольте уж самой как-нибудь решать — кого казнить, а кого миловать. Ваша компаньонка также приглашена, мне она показалась достойной женщиной.

Я запомнила этот ужин надолго. Понятно, что все было очень вкусно и даже изысканно вкусно. Кроме этого, мы обсудили строительство Императорских конюшен и — о чудо! Оказалось, что параллельно им начинали строить еще и Фрейлинские дома — строительство началось раньше на целых семь лет. И что подвигло?

— Случился пожар в одном из Кавалерских домиков, а государь не терпит беспорядка и некрасивостей в ближайшем окружении. Бенуа срочным порядком делает проект…

Говорили о музыке, и я хвасталась знакомством с фрау Шлиман… Карл Васильевич оказался не только ценителем вкусной еды, но и музыки. Они говорили — я слушала. Даже Юлия Олеговна в состоянии была поддержать разговор, а я нет. И отмазка будто была — выпала из реалий российской жизни за два года, но все равно неловко.

На следующий день я нашла Илью Ильича. Фрейлин на время строительства поселили в левом крыле Большого Петергофского дворца. Прислуга ютилась в двух домиках, которые еще не снесли. В одном из них и жил будущий дядька Димки. Я ужасно соскучилась по сыну, просто ужасно! И по Настеньке, по ее беззубой улыбке. Но дела нужно доделать.

— Илья Ильич, — тронула я мужчину за руку.

Он резко оглянулся, присмотрелся… рассеченную бровь закрывала повязка, но не та, что шила я — другая.

— Помните меня? Таисия Алексеевна… сыну моему уже больше года и на чужбину ехать не нужно — вспомнили?

— Я и не забывал вас, барышня, — улыбнулся кривовато, рассматривая мой траурный наряд: — Родился стало быть… здоров ли, послушен? А назвали как?

— Димитрий, князь Шонуров-Козельский. Здоров, слава Богу, а послушен еще долго не будет думаю. Очень вы нужны мне, Илья Ильич, пойдете дядькой к князю? Вот только убегаете ли за ним? — радовалась я выражению его лица — согласится!

— Жалование ваше обсудим, не обижу, даже увеличу против нынешнего — у вас интерес должен быть. Хозяйка у нас маменька, хоть и строга она, но неплоха — свои люди и то не обижаются на нее, а вы человек вольный. Не сложится — отпущу.

— Здесь распутаться мне время тогда надобно, барышня. Куда подъехать-то? К завтрашнему дню управлюсь думаю, — мне нравилось, как он смотрит — по-отечески, хорошо смотрит.

— Прекрасно! Ждите здесь, заеду за вами завтра ближе к полудню.

Так и договорились. Я еще постояла на разрытом косогоре — внизу расстилался Нижний парк. Я помнила его в густом тумане и преддождевым, когда комары и мыши летучие…

Идти вниз не стала, совсем уж погружаться в воспоминания и расстраиваться точно не стоило. Мне даже Илью Ильича нанимать было неловко — шаткое у меня сейчас положение. Но он нужен Димке, он надежный.

Еще ночь ночевала у Марии Дмитриевны, но спали обе от силы часа два. Вначале из-за моего нового «изобретения» — папки-скоросшивателя и дырокола заодно. Там не было ничего сложного, я отлично помнила эту до примитива простую штуку:

— Вот смотрите, — чертила я на листе, — простая папка, но уже и не так проста — здесь имеется необычный механизм. Видите? Так и так… скобы из толстой проволоки, на которые надеваются листы бумаги. И сходятся они верхним и нижним краями, поэтому страницы можно будет перекидывать одну за другой…

— Но ведь каждую бумагу понадобится продырявить в двух местах, причем точно соблюдая это расстояние меж отверстиями, — заметила Нессельроде.

— А это уже другой механизм — дырокол. Вот так… два пробойника с режущей кромкой крепятся на подвижной верхней его части, — рисуя, от большого старания я даже высунула кончик языка: — Сама эта часть увеличена по сравнению с нижней, чтобы при нажатии на нее получался большой рычаг… А чтобы пробойники выскакивали из уже проткнутых листов, между верхней и нижней частями… здесь вот — пружина… Размер отверстий думаю…

Чертеж был закончен к полуночи, подать заявку на изобретение она собиралась поручить своему стряпчему — на мое имя понятно. А еще часа три я записывала для мадам Нессельроде интересные рецепты маринования мяса для шашлыка.

Забавное было зрелище, наверное — она в платье тяжелого шелка цвета жемчуга. И сама вся в жемчугах, я в атласах… рассуждали о приготовлении банального шашлыка. Дверь однажды приоткрылась, мы оглянулись… молча смотрели на Карла Васильевича. Он тихо прикрыл дверь обратно.

— Кавказ маринует в простокваше, добавляя травы и это вкусно — не спорю. Но опять же — барашек, не всем он нравится. Я — за свиную шею, — доказывала я, — но простокваша это уже…