Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

без изюминки как бы, согласитесь? А вот в красном вине к примеру… при тепловой обработке крепость его полностью уходит, поэтому и опасаться не стоит. Для свиной шеи идеально подходят сухие вина, а для вырезки можно взять молодое гранатовое полусладкое вино. Лук, чеснок, кориандр, свежемолотый перец… Будь у меня время и средства, обязательно открыла бы презентабельную шашлычную… со столиками и белоснежными скатертями в саду. С мангалом, где прямо на глазах гостей повар весь в белом готовит на углях. В шашлыке половина успеха — его запах… А этот — с персиками: лимон, мед, сладкая горчица в заправке… или — с томатами? Классический в луке… а в яблочном уксусе? В гранатовом соке с острым перцем… Сколько всего? Всего семь? Боже мой, Мария Дмитриевна… есть еще десяток — самое малое, дайте только вспомнить…

По легенде, Фредерик тесно общался с восточными товарищами из посольств.

Ближе к полудню, очманевшая от недосыпа, я выползала к карете — время поджимало. Юлия Олеговна уже собрала наши вещи, мы быстро позавтракали прямо в комнате и не прощаясь — Мария Дмитриевна просила не будить ее и сделали мы это еще ночью. И сейчас просто вышли из дому к заказанной заранее карете. Лакей прикрыл за нами дверь.

А возле кареты нас терпеливо ожидал майор Тушин Аркадий Архипович. На сей раз в светлой паре и с небольшим саквояжем.

— Доброго утра, Таисия Алексеевна! Намерен сопроводить вас в имение вашей маманьки, позвольте помочь с вещами, … — обратился он к моей наперснице.

— Юлия Олеговна, компаньонка и наперсница Таисии Алексеевны, — присела та, с удовольствием разглядывая симпатичное мужское лицо: — Надолго вы в нашу глушь?

— Э-э… Аркадий Архипович, разрешите вас на пару слов? — отошла я достаточно, чтобы нас не было слышно.

— Объяснитесь пожалуйста, — попросила вежливо и сдержанно.

— Так, а что непонятного, Таисия Алексеевна? — вы моя поднадзорная. В подобном случае в обязанность вменяется сбор сведений о лице, находящемся под надзором и обеспечение размещения лиц, считающихся подозрительными или вредными.

— А я в таком случае — подозрительная или вредная?

— Это мне и предстоит выяснить, — улыбался Тушин, но посерьезнел, увидев, что я опять мнусь, не находя слов.

Блин… собой хорош — и даже усики эти ему идут. И короткая офицерская стрижка… пусть и старше, но вполне себе кавалер. И статусы наши, наверное, особой разницы не имеют. И должность в элитном подразделении…

— Простите… вопрос может показаться вам некорректным — в вашем возрасте майор, это успешное продвижение карьеры?

— Отчего же некорректно? — веселился мужчина, — в моем возрасте давно пора быть начальником какого-нибудь округа, а это звание генерал-майора либо хотя бы полковника. Но я в постоянной словесной схватке с господином Орловым — это всем известно. Не смолчу никогда, если считаю нужным сказать… а иногда промолчать надо бы. Вот и не двигает меня по службе, при себе держит. То ли наказывает так, то ли развлекаю я его своей строптивостью.

— Так это был граф Орлов? — прошептала я, — тогда спрошу прямо — государь решил выдать меня замуж и обещал самого лучшего жениха… во всех отношениях. Это вы? Скажите прямо! Скажите честно!

— Скажу, Таисия Алексеевна… — стал Тушин крайне серьезным, — жениться на детях не в моих принципах, а вы в дочери мне годитесь — что может быть меж нами общего? Я вдов уже семь лет и о повторном браке даже не задумывался. Но за «самого лучшего во всех отношениях» — сердечно благодарю. Только карьера, говорите, подкачала? — смеялись его глаза.

Гос-споди…

Я выдохнула с облегчением, засмеялась и себе. Было неловко, но и легко теперь, свободно… Поднадзорная? Да и ладно!

— Взгляну, где и как вы живете, познакомлюсь с домочадцами — мне необходимо составить полное мнение о вас. Если не затруднит, помогите мне в этом?

Мы выехали в полдень — полчаса опоздания большой роли не играли. Юлия Олеговна внимательно слушала нас:

— А какие еще обязанности вменяются вашей службе? — восполняла я недостаток знаний о жандармерии.

— Сбор сведений о сектах и раскольниках, поднадзорных лицах, статистические данные обо всех происшествиях, контроль за иностранцами, прибывшими в Россию, обеспечение высылки, а когда и задержание отдельных лиц…

— Серьезная работа…

Наше ФСБ? Похоже.

Илья Ильич ожидал нас со своими пожитками — довольно увесистым баулом. Но, если подумать… это и все, что он нажил за всю свою жизнь, служа Отечеству.

Я хотела выйти к нему, но Тушин опередил меня. О чем-то они говорили, и Илья Ильич вытянулся при этом «во фрунт», что-то четко рапортовал, потом предъявил свои бумаги. Багаж был быстро привязан к задку кареты и мужчины разошлись. Один сел обратно в карету, второй заскочил на облучок к кучеру.

— Илья Ильич свободный человек, Аркадий Архипович, — поджала я губы.

— Я прежде всего о его удобстве и пекся, Таисия Алексеевна — там общие темы, живой разговор. А здесь всем нам было бы неловко с незнакомым человеком.

— Вы правы, господин майор, — согласилась Юлия Олеговна, — да и что не говори — он прислуга. Учитесь держать расстояние, Таисия Алексеевна. В разумных пределах это необходимо.

Какое-то время мы молчали, глядя в окна на проплывающий мимо Петергоф. Потом Тушин тихо спросил:

— Та песня… это вы сочинительствуете или у нее есть иной автор? Хотелось бы знакомства с ним. Я, видите ли, славянофил ярый, как и Его величество.

Мы много говорили… интересно говорили — несколько часов в дороге пролетели незаметно. Я и Юлию Олеговну узнала лучше, с самой хорошей стороны — незаметно Тушин выведал всю ее подноготную. Видимо и это мое окружение требовалось изучить.

В имение въехали почти затемно. У меня все дрожало внутри об предвкушения, в разговоре стала невнимательна, смеялась без причины, в окно глазела… Соскучилась ужасно! Никогда еще не оставляла детей так надолго.

Юлию Олеговну сразу увезли в ее имение — совсем рядом, а нас встречала на террасе маменька. Вниз не спускалась. Стояла и смотрела, как мы выходим, достаем вещи, поднимаемся по лестнице к дому…

Поддерживающий меня под локоть Тушин внезапно будто споткнулся на последней ступеньке. Перевел внимательный взгляд на меня… потом обратно. И теперь я назвала бы его… соколиным? Или прицельным. Маменька неловко поежилась, кутаясь в шаль — в домашнем платье, чуть растрепанная… только от детей?

— Майор от жандармерии Тушин Аркадий Архипович, — со значением произнес мужчина и склонился к руке маменьки, которую она протянула по привычке… и сразу испуганно отдернула ее, пряча за спину — без перчатки. Сузив глаза, мужчина распрямился, пристально глядя на нее.

— Елизавета Як-кобовна, — чуть