Увиденный: ЛЕКС - Слоан Кеннеди

ты бы не оставил их с ней. Мне не нужно видеть, чтобы знать это. Есть большая разница между родителями, которые ведут себя безответственно, и родителями, которые намеренно подвергают опасности жизни своих детей. Из всего, что ты мне рассказал, следует, что Серена сделала первое, а не второе. Таким образом, ты никак не мог знать, что она поступит так, как поступила.

В глубине души я знал, что Лекс прав. Если бы я хоть на секунду подумал, что Серена намеренно причинит боль кому-то из наших детей, я бы забрал их у нее и никогда не оглядывался назад.

Я кивнул и сжал его пальцы, надеясь, что он поймет мое молчаливое послание. Его рука переместилась на мою шею сзади. Он начал массировать затекшие мышцы.

- Что случилось с Эммой после смерти Серены и Бетти?

- Она не захотела иметь со мной ничего общего. Когда я приехал забирать ее из дома ее бабушки и дедушки после того, как мы узнали новости о Серене и Бетти, она кричала, что это моя вина. Я пытался утешить ее, но родители Серены велели мне уйти. - Я посмотрел на Лекса и прошептал: - Мне не следовало оставлять ее, Лекс. Теперь я понимаю, что она нуждалась во мне, как бы сильно она меня ни ненавидела. Но все, о чем я мог думать, это о том, что она права. Что это была моя вина.

- Ты горевал, Гидеон. Нет правильного способа сделать это.

Я знал, что он прав.

- После этого ты так и не вернул Эмму?

- Нет. Ее бабушка и дедушка решили, что будет лучше, если она поживет у них некоторое время. Я не возражал, потому что был не в состоянии позаботиться об Эмме. Я слишком долго ждал, прежде чем поехать и забрать ее. Эмма не хотела иметь со мной ничего общего, а родители Серены сказали мне, что я только причиняю ей боль своим появлением. Я винил себя в том, что произошло, и думал, что они правы. Я думал, что Эмме будет лучше без меня. Мне потребовалось много времени, чтобы собраться с мыслями. К тому времени, когда я это сделал, было уже слишком поздно.

- Что ты имеешь ввиду?

- Родители Серены подали на единоличную опеку над Эммой. Они добились своего.

- Но ты ее отец. Судья, конечно, признал бы это...

- Судьи не было. Я не оспаривал ходатайство об опеке. Я не мог.

- Я не понимаю. Почему нет?

Мои пальцы дрожали, правда вертелась у меня на языке. Не то чтобы я не хотел говорить Лексу, просто я никогда не произносил этих слов вслух.

- Она не моя, Лекс.

- Я не…

- Эмма не моя биологическая дочь. Серена изменила мне и забеременела. Но она сказала, что ребенок от меня. Я узнал об этом только через несколько лет после рождения Эммы. Она упала с домика на дереве и сильно порезала руку. В больнице у нее взяли анализ крови. У нас с Сереной была одинаковая группа крови. Группа А. Но у Эммы была группа В. Когда я спросил Серену об этом, она сказала мне правду.

- Гидеон, - тихо сказал Лекс.

- Это не имело значения, - сказал я. - Я вырастил ее. Я полюбил ее с того момента, как увидел на УЗИ. Она была моей. Ничто и никогда не изменило бы этого. - Я помолчал, прежде чем добавить: - Когда я разговаривал с адвокатом о получении опеки над Эммой от ее матери, он сказал, что мне придется пройти тест на установление отцовства. Просто стандартная процедура. Как бы сильно я не хотел, чтобы Эмма узнала, что я не ее биологический отец, я был готов рискнуть, чтобы разлучить ее с Сереной. Но когда Серена умерла и Эмма обвинила меня, я понял, что не могу позволить ей узнать правду. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя так, будто потеряла обоих родителей...

- Значит, ты позволил Эмме обвинять тебя в том, что произошло. В том, что ты хотел развода. Ты не боролся с ее бабушкой и дедушкой за опеку, потому что хотел защитить ее от того, чтобы она не узнала, что ты не был ее настоящим отцом и что ее мать лгала вам всем.

- Да.

- А как же Бетти?

- Она была моей, - сказал я.

Лекс ничего не сказал, но наклонился и обнял меня обеими руками. Я черпал силы в его утешении.

- Примерно через шесть месяцев я понял, что совершил ужасную ошибку. Я связался с адвокатом, чтобы узнать, смогу ли я вернуть Эмму. Он считал, что у меня есть веские основания. Я хотел дать бабушке и дедушке Эммы шанс обсудить соглашение о разделе опеки, но они отказались даже рассматривать это. Мой адвокат подал ходатайство, но это не имело значения.

- Потому что они схватили ее и сбежали, - пробормотал Лекс.

- Они считали меня чудовищем, ответственным за смерть их дочери. И не то чтобы мы были в хороших отношениях до того, как умерла Серена. На тот момент у меня действительно не было большого выбора. Суды не признали меня законным опекуном Эммы, и мой адвокат сомневался, что судья вынесет какой-либо запретительный судебный приказ в отношении родителей Серены, поскольку я не являюсь ее биологическим отцом. Адвокат сказал, что могут пройти годы, прежде чем суд рассмотрит мое дело и примет по нему решение. У родителей Серены было достаточно денег, чтобы скрываться столько, сколько они захотят.

- Значит, ты потратил все до последнего пенни на частных детективов, чтобы попытаться найти их, - сказал Лекс.

Я вздохнул. Очевидно, Кинг хорошо подготовился.

- Сначала было несколько версий, но ни одна из них не подтвердилась. У меня есть парень, который все еще держит глаза открытыми, но, думаю, он просто выполняет формальности, чтобы получить свою ежемесячную плату.

- Кинг сказал, что, этот дом, оставленный твоими бабушкой и дедушкой, был заложен. Ты взял ссуду под залог, чтобы заплатить частному детективу?

Я даже не мог разозлиться на Кинга. Это была вся информация, которую я, в конце концов, рассказал бы Лексу. Но затем в моей голове промелькнула мрачная мысль, и я повернулся к Лексу и схватил его за лицо.

- Лекс, клянусь, я никогда не собирался просить у тебя взаймы. Или чтобы расплатиться со своими долгами. Мне не нужны твои