Душа на замену - Рада Теплинская

Мои внутренние часы кричали о несправедливости. Но их безжалостная эффективность не знала границ, и споры явно не входили в их планы. Увидев, что я упорно не желаю сдвинуться с места, они бесцеремонно схватили меня, брыкающуюся и возмущённо ворчащую, и понесли по холодному воздуху в ванную. Там они применили свой самый эффективный, хоть и варварский, способ пробуждения: поставили меня под холодный душ.

К счастью, вода не была ледяной, но внезапный переход от горизонтального тепла к вертикальному холоду дезориентировал меня, и от прохладной воды у меня мгновенно проснулись все нервные окончания. Я ахнула, а затем с моих губ сорвался поток невнятных, совершенно неуместных ругательств, ярко выражающих мое недовольство таким варварским пробуждением. Разумеется, моя красноречивая тирада вызвала лишь добродушные смешки у моих мучителей, которые, вероятно, сочли ее саундтреком к своему утреннему ритуалу.

Всё ещё излучая ощутимую ауру возмущённой ворчливости, я надулась, как недовольная мышь, пойманная в кладовой, и оделся под весёлыми, но, несомненно, пристальными взглядами братьев. Я выбрал удобную одежду: мягкие, не сковывающие движения брюки и тунику. Блейн, как всегда практичная, бросил мне куртку, которую я неохотно приняла, чувствуя её необходимость даже в полубессознательном состоянии.

Как только мы вышли из дома, меня обдало свежим утренним воздухом, который неприятно, но эффективно взбодрил меня. Из-за остаточной сонливости и раздражения я даже не удосужилась спросить, куда мы направляемся. Однако у моих братьев глаза горели, а хвосты были распущены, и они весело обсуждали свои планы. Я тщетно пытался урвать ещё несколько минут сна во время прогулки, но прохладный воздух в сочетании с пережитым шоком от душа делали эти попытки бесполезными.

Моя упорная сонливость наконец-то отступила, когда мы вышли из-за деревьев и перед нами раскинулась бескрайняя мерцающая гладь залива. Спокойная вода, окрашенная в предрассветные оттенки синего и серого, простиралась до самого горизонта. Несмотря на все мои усилия сохранять угрюмый вид, в груди у меня зародилось волнение, глубокий гул предвкушения. Моё сердце, предатель, радостно забилось. Быстрый взгляд на Емриса подтвердил мои подозрения: в его глазах, обычно таких спокойных, теперь читалось едва сдерживаемое нетерпение, неугомонная энергия, выдававшая его тягу к открытому небу. И я поняла. Глубоко, досконально. Как я могла злиться, когда от него исходила такая чистая, неподдельная радость?

Как и следовало ожидать, они попытались убедить меня присоединиться к их безумной затее — прыгнуть с внушительного обрыва, возвышающегося над заливом. Как и следовало ожидать, я отказался. Вместо этого я аккуратно развернул принесённое нами одеяло и устроился в добрых двадцати метрах от обрыва — «дальше, — подумал я, — да, ещё дальше, если бы не эти чёртовы кусты!» Со своего безопасного, хотя и вызывающего лёгкое головокружение, места я наблюдал за происходящим, напрягая каждую мышцу и чувствуя, как в животе сжимается комок тревоги.

Сначала Блейн, а затем Емрис, их движения были идеально синхронными, подошли к самому краю. На мгновение, от которого замирает сердце, они застыли силуэтами на фоне светлеющего неба, раскинув руки, словно расправляющиеся крылья, а затем бросились в пустоту. У меня перехватило дыхание, по спине пробежал холодок ужаса, а желудок сжался от страха. Но прежде чем страх успел по-настоящему завладеть мной, его полностью вытеснила волна чистого, неподдельного благоговения. С двойным торжествующим рёвом, эхом разнёсшимся над водой, два великолепных чёрных дракона, грациозных и мощных, взмыли из глубин, устремляясь ввысь, навстречу зарождающемуся рассвету, в захватывающей дух гонке с самим небом. Это было, без преувеличения, самое невероятное зрелище, которое я когда-либо видел.

Казалось, что это длилось целую вечность, но на самом деле, вероятно, прошёл всего один волнующий час, пока они играли в небе. Иногда они пикировали, иногда взмывали ввысь, и их радостный рёв, первобытная симфония свободы, разносился эхом как от их человеческих, так и от драконьих форм, когда они менялись прямо в полёте, в непрерывном танце магии и грубой силы. С каждой минутой зрелище становилось всё более величественным, превращаясь из просто захватывающего в совершенно завораживающее. Солнце, великолепный оранжевый шар, уже выглядывающий из-за горизонта, бросило на землю свои первые золотистые лучи. Они заиграли на обсидиановых чешуйках их драконьих форм, заставив их переливаться радужными красками, окрасив их в оттенки бронзы, пурпура и огненного золота, превратив их в живой гобелен на фоне просыпающегося неба.

Я осталась сидеть, не сводя глаз с воздушного балета над головой, и меня переполняло глубокое чувство благодарности. Это был мой второй шанс, дар жизни и, что ещё важнее, дар счастья, которого, как я думал, мне больше не видать. Пока я наблюдал за их радостными выходками, в моём сердце укрепилась истина: я никогда, ни за что не смогу выбрать между ними. И какое невероятное счастье, какое необыкновенное облегчение, что в этом мире, с ними, мне не придётся этого делать.

Мои мысли блуждали, вспоминая острую, горькую боль от прошлых потерь, глубокую тоску одиночества, которая когда-то определяла моё существование. Только стоя на краю отчаяния, проходя через эти тёмные долины, я по-настоящему осознал, насколько хрупко счастье, как мимолетна радость и как даже самые тщательно продуманные планы могут рассыпаться в прах в одно жестокое мгновение. Нет, не в этот раз. Эта жизнь, этот драгоценный, неожиданный второй шанс не будут потрачены впустую из-за прокрастинации. Я бы наслаждалась каждым мгновением. И это включало бы в себя создание будущего, семьи. Детей. Я бы тоже не стала откладывать радость материнства.

77

Мой взгляд упал на замысловатые изгибы браслета на моём запястье — символа моей связи с ними и моей собственной расцветающей магии. Пока я рассматривала его изящные узоры, меня охватило радостное озарение: я хотела много детей. Полный, шумный дом, наполненный смехом и безграничной энергией малышей. А что касается независимости? Яростная, с трудом завоёванная независимость, которая когда-то была моей путеводной звездой и которая, учитывая мою переплетённую судьбу, скорее всего, останется в прошлом? Я не испытывал сожаления. Совсем никакого. Возможно, я просто вдоволь напиталась ею в прошлой жизни — бездонный колодец самостоятельности, который в конечном счёте оставил меня ни с чем и одинокой. Теперь я понимала, что истинная независимость хороша только тогда, когда она не требует одинокой платы в виде изоляции. И теперь, неожиданно и восхитительно, я испытывала глубокое облегчение и даже приятное удовольствие от того, что могу положиться на своих любимых мужчин. Моих свирепых, заботливых, невероятных драконов.

Проведя бодрящее утро в парящем полёте и кувырках, полностью отдавшись радости полёта, братья, слегка запыхавшиеся, но сияющие от счастья, грациозно приземлились. Вернувшись