Рассвет боли - Кэтрин Диан

Рис не доверял своему голосу и не хотел в присутствии Луки говорить сквозь ком в горле, поэтому просто коротко кивнул. Когда Лука ушёл, Сайрен спросила:

— Готов?

— Да, — ответил Рис, не глядя на неё. Он чувствовал себя странно из-за всего этого. Он ненавидел то, как много все, должно быть, знают или догадываются, каким незащищённым он себя из-за этого чувствовал.

Сайрен вывела его и Вэса из бильярдной. Они прошли по коридору в маленькую гостиную, где перед пустым камином стоял обитый красным бархатом диван. Сайрен включила лампу рядом с диваном и пошла закрыть дальние двери.

Отойдя к дверям, через которые они вошли, она спросила:

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет. Спасибо, Сайрен.

Как только она удалилась, закрыв за собой дверь, Вэс спросил:

— Ты уверен, что моё присутствие здесь — это нормально?

Вэс испытывал дискомфорт, чувствовал себя неуверенно, потому что Рис ни разу не взглянул на него. Он заставил себя сделать это сейчас. В карих глазах Вэса не было той холодности, которую он видел раньше. Это был Вэс, которого он любил, в котором он нуждался, но почему-то он не мог преодолеть разделявшее их расстояние в метр с небольшим. Он даже не смог заставить себя разжать скрещенные на груди руки, когда сказал:

— Я хочу, чтобы ты остался.

— Я знаю, ты, должно быть, думаешь, что я поступал неправильно. Я знаю, ты злишься…

— Да, я злюсь, но не так, как ты думаешь.

Вэс замолчал, ожидая, что Рис объяснит сам. Рису потребовалось некоторое время, чтобы придумать, с чего начать, но когда он это сделал, всё встало на свои места. До Вэса, который давал ему возможность высказаться, Рис никогда не осознавал, как много всего он осмысливал, проговаривая всё вслух, когда в его голове царила сплошная путаница.

— Я зол, что ты собирался отдать ему часть себя. Он не получит никакой части тебя, не сможет забрать какую-либо часть тебя. Он не останется каким-то ужасным воспоминанием, которое тебе придётся носить в себе так, как ты носишь в себе память о мести за своих родителей. Он не станет для тебя каким-то моральным вопросом, с которым тебе придётся бороться. Он не сможет преследовать тебя, потому что ему не удастся отнять у меня больше ничего, и уж точно ни малейшей частички тебя.

— Бл*дь, — выдохнул Вэс, и слёзы хлынули из его глаз. — Рис, я не думал в таком ключе.

— Я люблю тебя, Вэс, и ты мой, а не его. В каком бы то ни было смысле. Я не хочу, чтобы ты, чёрт возьми, прикасался к нему, потому что я не хочу, чтобы он, чёрт возьми, прикасался к тебе.

У Риса сдавило грудь, горло сжалось так, что он не мог дышать. Затем Вэс обнял его, и Рису, наконец, удалось убрать скрещенные на груди руки, чтобы обнять своего супруга в ответ. Он уткнулся лицом в плечо Вэса и позволил ужасу, с которым боролся несколько часов, прорваться сквозь него. Вэс прижимал его к себе, пока его тело сотрясалось от напряжения, прижимал, пока оно не начало ослабевать.

— Я люблю тебя, Рис. Боже, я так сильно тебя люблю.

Рис вдохнул аромат Вэса, находя его насыщенные нотки под демонической вонью. Он хотел принять душ вместе с Вэсом, чтобы смыть с себя не только серный запах, но и всю эту чёртову ночь. Ночь, однако, на этом не закончилась. Всё ещё предстояло сделать кое-какую работу.

Теперь, когда Вэс был здесь, стало легче. Физически он всегда был рядом, но сейчас всё по-другому. Вэс действительно был здесь, с ним.

Рис сказал:

— Я должен подумать, должен попытаться вспомнить. Ты не присядешь на этот диван? Ты позволишь мне, э-э… — он замолчал, смущённый тем, чего хотел.

— Я позволю тебе делать всё, что угодно, Рис.

Они подошли к дивану. Вэс устроился на его краешке. Диван был слишком мал, чтобы Рис мог вытянуться, но ему удалось максимально удобно расположиться на нём, поставив одну ногу на пол, а другую подтянув к себе. Он положил голову Вэсу на колени. Вэс погладил его по волосам, прогоняя остатки смущения Риса. Да. Это именно то, в чём он нуждался. Тепло и близость тела Вэса. Его сила.

— Ты погасишь свет? — спросил Рис.

Он отключился.

Рис сделал глубокий вдох и выдохнул. Он позволил своему телу расслабиться, позволил себе вспомнить прошлое. Он знал, с чего начать: с той пещеры. Было слишком легко вызвать это чувство, как будто оно было всего на волосок от поверхности его мыслей и ждало его. Он мог видеть свечи, горящие кольцом на полу и в каждой каменной нише. Однако, прежде чем он смог разобрать детали, изображение ускользнуло, сместилось.

Свечей не было. Только электрический фонарь, какой обычно используют в походах. Рис лежал на полу пещеры, глядя в этот фонарь, слепивший его, и клыки вонзались в его шею, а из вены текла кровь.

«Такой роскошный. Такой прекрасный. Всегда мой, но особенно здесь, в этом священном месте, где ты мой послушник, а я твой бог».

Рис крепко зажмурился. Не это. Что-то ещё. Но в том же самом месте. Свечи. Он знал, что там были свечи.

«Твоё тело — мой храм. Перестань сопротивляться, впусти меня… или я выломаю дверь».

— Бл*дь! — в отчаянии закричал Рис.

Вэс погладил Риса по голове, когда тот уткнулся лицом в его бёдра, пытаясь забыть обо всём. Тошнота скрутила его внутренности.

— Всё в порядке, — бормотал Вэс. — Всё в порядке.

Свечи. Бл*дские свечи. Он вспомнил это. Это была яркая картинка, те свечи. Повсюду был воск. Танцующие тени. Голоса молящихся, много голосов. Он должен был сосредоточиться на этом. Почему он был там? Что происходило?

Электрический фонарь слепил его…

Нет. Не это.

Кольцо вокруг него. Свечи. И чаша с тлеющими углями. Он стоял на коленях в центре этого кольца крошечных язычков пламени. На его шее было железо. На запястьях тоже. Тёмные фигуры двигались за пределами кольца.

Да, это оно. «Сосредоточься на свечах, на движении». Один из них нарушал кольцо. Прокалывал его шею. Пускал кровь и сплёвывал её в чашу с тлеющими углями. Его шея горела от жадных затяжек, а электрическая лампа ослепляла его. Пыль забивалась ему в нос и рот, когда чудовищная тяжесть вдавила его в землю…

Нет, чёрт возьми, не это. Чёртовы свечи. Чаша с тлеющими углями. Чёртовы голоса.

— Рис, хватит. Отпусти ситуацию. Хватит.

Боль, стыд и