После того как мы упали - Мила Любимая

— Да, я знаю, что ты залетела, Степанова.

— Будь человеком, Аврора. Пойми меня, как женщина... ребенку ведь нужен отец.

Боооже!

Я ведь всегда считала Вику нормальной девчонкой. А сейчас реально дура какая-то. Влюбленная непонятно во что. Разве же это любовь? Заставлять кого-то быть с тобой, используя еще не рождённого малыша? Это все что угодно, но не любовь.

— Ему нужен отец или муж для его матери?

— Не передергивай...

— Что ты, — делаю глубокий вдох и примирительно поднимаю руки воздух. — И в мыслях не было.

Прищурившись, Вика прикрыла за собой дверь. Затем опустилась на скамейку, закинув ногу на ногу.

— Тебе скакать сейчас разве можно? — спросила я, показывая на помпоны.

— Это я как-нибудь сама решу.

П-ф-ф...

— Тогда пока, я спешу.

— К нему? — в голосе Вики ясно прозвучала ревность.

— А если и да, что?

— Я тебя по-хорошему попросила, — процедила она сквозь зубы.

Не лезь, хуже будет. Я люблю его и тебе не уступлю.

— Я тоже его люблю. Как бороться будем?

Вика вскочила со своего места, обвинительно тыча в меня указательным пальцем.

— А ты представь, что будет, если я, например, всем скажу, что Ян силой затащил меня в постель?

Дурдом на выезде...

Она сейчас это серьезно вообще?

— Ты дура?

Хотя зачем я спрашиваю, правда?

— Думаю между мной и тобой Ян все же выберет меня.

— Лечиться тебе надо, Вика.

Впрочем, не уверена, что с такой протекшей крышей она ещё до сих пор не обращалась к мозгоправу.

— Думаешь, что ты особенная, да? Не такая как все для него? Так вот, ты точно такое же мясо, как и я.

Черт, не будь она в положении, я бы ей уже врезала.

— Изыди, нечистая.

Я отодвинула Вику в сторону и, наконец, вышла из раздевалки. Честное слово, от всего этого бразильско-мексиканского колорита голова уже пухнет.

Но на этом мои приключения не закончились. С той стороны двери, подперев стенку плечом, меня поджидала Марьяна.

Сестра скрестила руки на груди и посылала мне красноречивые сигналы в стиле «Чип и Дейл спешат на помощь».

— Ты как? — спросила она, принимаясь вышагивать рядом со мной.

— Ещё чуть-чуть и стану героиней сериала «Отчаянные домохозяйки».

— Она реально от него беременна?

— Похоже на то.

— Жееесть.

Ни то слово...

— Так вы с Яном снова встречаетесь?

— Грабли созданы для того, чтобы на них наступать.

— Я слышала, они ходили на свидание, — задумчиво протянула Марьяна.

Да нет...

Какое свидание?

Да, Ян встречался с Викой. Но как иначе? Им же надо было поговорить.

Но злобная богиня ревности принялась нашёптывать мне всякие ужасные вещи, пытаясь прорастить зерно сомнения в моей душе.

Не выйдет, милочка!

Мы с Яном через столько прошли не для того, чтобы я подозревала его в неверности на постоянной основе. Так у нас просто ничего не получится.

— Я знаю, что они встречались, Марьяна.

— Рор, можно совет?

И я почти уверена, что услышу.

— Я не до такой степени тебя простила. Держаться подальше от Яна, угадала?

— Нет, — сестра подмигнула мне. — Если вы любите друг друга, все получится. Сколько бы падений не было.

Фальшиво беззаботно улыбнувшись и помахав помпонами на прощание, Марьяна убежала, оставляя меня наедине со своими мыслями. Но на внутренний конфликт времени уже не осталось, я ужасно опаздывала на работу в кофейню. Сашка там заждалась...

Четыре часа вечерней смены пролетели незаметно. От клиентов отбоя не было. Я только и успевала, что обслуживать посетителей и одновременно собирать заказы. Даже с Машкой, которая заходила за глясе и профитролями, поговорить совсем не удалось. Только парой слов перебросились...

Под конец дня я с ног валилась от усталости. Слишком напряжённый день выдался. И морально, и физически.

Кофейню закрыла только без двадцати десять, задержавшись аж на сорок минут.

И мне бы отдохнуть, выпустить пар, но нет же!

— Привет, — как гром среди ясного неба обрушился на меня голос Яна. — Ты не отвечаешь на мои звонки.

Стоять, вороные.

Кажется, я хотела сбросить пар, да?

Погнали!

Глава 44. Любовная любовь

/Аврора/

— Что там Париж? — спросила я, прищурившись.

Какой арбалет, девочки? Мало, слишком мало!

Будь у меня под рукой бабушкина чугунная сковородка, которой лет уже больше, чем мне и Яну вместе взятым, я бы непременно заехала по его наглой морде.

Чисто мартовский котяра. Припёрся одичалый, гладь его теперь и корми. Ну и люби, само собой.

Я, видите ли, трубки не беру. Нормально ему?!

И сегодня своим самомнением стратосферу пробил Ян Сотников, открыв тем самым новую галактику...

— В смысле? — не понял Ян, воззрившись на меня будто чистый и наивный оленёнок Бэмби.

— Париж, Ян. Французский Париж. Куда ты целые сутки добирался, чтобы купить булочки.

— Ась?

— Или вино и круассаны. Иной причины нет.

— Пожарова, я обязательно свожу тебя в Париж и поцелую под мостом Мари.

Запрещённый приём.

Был бы, если бы мне хотелось романтики и чувствовать себя девочкой- девочкой, а я сейчас как Китнис Эвердин во время жатвы.

— Грязно играете, Ян Сергеевич.

— Знаю, я мудак.

— Ещё новости будут?

— У меня реально была причина.

— Где-то пожар? Кто-то умер?

Повисло молчание. Как мне показалось, крайне неловкое, затянувшееся.

Могу ошибаться, но складывается ощущение, словно в жизни Яна произошел маленький апокалипсис. Как минимум.

— Мамы больше нет, — пожал плечами Ян. — Так что... да, Ванга.

Кто-то умер...

Черт.

Такой отбитой сукой я ещё никогда в жизни себя не чувствовала. Бабушка бы сказала: «язык без костей!»

— Как это случилось? — сделав шаг к нему, взяла за руку. — Ты в порядке? А Дима как?

Ян учащенно заморгал, будто пытаясь прогнать слезы.

Мужчины не плачут — это все брехня.

Порой они ревут почище любой девчонки. Да и ситуации бывают разные, правда? Не представляю, что было бы со мной на месте Яна. Я просто сошла бы с ума от горя! Это ведь мама!

— Дима? — Ян сжал мою руку своей, и мы неспеша двинули вперёд по тротуару, направляясь к моему дому. — При чем тут... аааа... нет, это касается моей настоящей матери, биологической. В смысле, касалось. Ее ведь больше нет.

— Как ты?

— А как я.… я ее не любил. Я понятия не имею, что чувствую.

— Ян... не знаю, что сказать. Но я тебе сочувствую. Это такое горе...

— Аврора, у меня внутри каменная глыба. Я не испытываю того, что должен испытывать. Мой эмоциональный диапазон ниже максимально холодной температуры в нашей долбаной вселенной. Я должен скучать, я должен грустить, я должен рвать на себе волосы от