Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

Я глубоко вдыхаю, игнорируя правду в его словах.

— Ты мне доверяешь?

Он хмурится, слегка склоняя голову.

— Дело не в этом.

— Тогда в чём?

Его красивые губы искажаются в гримасе, взгляд опускается.

— Я не доверяю себе. Если я причиню тебе боль… думаю, это меня уничтожит.

Моё глупое сердце сбивается с ритма от этого признания. Я не могу думать о том, что это значит. Я не могу думать ни о чём, кроме этого момента прямо сейчас.

Я протягиваю руку, усилием воли не позволяя ей дрожать, пока жду, когда он вложит в неё свою.

— Тогда пусть это уничтожит нас обоих.

Его взгляд сразу находит мой. Я вижу в нём сомнение, но под ним замечаю слабую искру надежды. Он тоже этого хочет, просто боится позволить себе поверить, что это сработает.

Медленно он поднимает руку в перчатке и кладёт её в мою ладонь, ладонью вверх. Чёрная кожа мягка на ощупь, но это не то, что мне нужно. Зажав материал пальцами, я начинаю стягивать её. Я двигаюсь медленно, давая ему возможность отстраниться, если он захочет. Мне кажется, всё это время он не дышит. Возможно, я тоже.

Когда перчатка снята, его обнажённая ладонь лежит в моей, кожа к коже. Он теплее, чем я ожидала. Почему-то я всегда думала, что Смерть должна быть холодной. Секунды тянутся, пока мы ждём, окажется ли это ошибкой или триумфом.

— Я причиняю тебе боль? — шепчет он.

Я качаю головой, сердце грохочет в груди. Он это слышит?

Его челюсть сжата так сильно, что, кажется, вот-вот треснет. Напряжение расходится по всему его телу, когда он снова говорит:

— Мне нужно, чтобы ты сказала это вслух, Ангел. Я причиняю тебе боль?

Впервые в жизни в правде нет ни капли уродства.

— Нет, — обещаю я ему.

Повинуясь инстинктам, которые я даже не пытаюсь понять, я поднимаю его руку и прижимаю к своему лицу. В его горле рождается хриплый звук, но я игнорирую его. Дрожь скользит по каждому участку моей кожи, когда я прижимаюсь щекой к его ладони, поражаясь тому, насколько она мягкая.

— Не надо, — прошу я, когда Торн пытается отстраниться.

Не сводя с него глаз, я медленно отпускаю его руку и заставляю себя опустить руки по бокам. Мне нужно, чтобы он тоже сделал этот выбор. Полностью неподвижный, он держится напряжённо, словно уверен, что одно неверное движение всё разрушит.

— Коснись меня, — шепчу я.

Его рот раскрывается в прерывистом вдохе. Он колеблется ещё мгновение, прежде чем его пальцы начинают осторожно скользить по моей скуле, оставляя за собой покалывание. Он стирает что-то влажное, и только тогда я понимаю, что плачу. Его движение замирает, в глазах появляются вопросы.

— Продолжай. — Я киваю. — Пожалуйста. Это… идеально.

Ободрённый моими словами, он становится увереннее. Его пальцы опускаются к моему рту, обводя изогнутую линию верхней губы. Его взгляд сосредоточен, словно он полностью поглощён этим. По коже вспыхивает дрожь, и я не могу сдержать содрогания, проходящего по всему телу.

Его взгляд снова встречается с моим, теперь в нём пылает огонь. В следующее мгновение он меняет нас местами, прижимая меня к стене. То, что было чистым, становится тёмным, превращаясь из желания в необходимость, пока жар разгорается у меня внутри. Нетерпеливая и жаждущая, я притягиваю его ближе, наслаждаясь ощущением его твёрдого тела, прижатого к моему животу. Он прижимается лбом к моему, и его взгляд впивается в мой, полный смешения голода и изумления. Его рука находит мою ногу, поднимая её и обвивая вокруг его талии, притягивая нас ещё ближе.

Когда он касается моих щёк невесомыми поцелуями, что-то внутри меня трескается на тысячу осколков. Это движение настолько нежное, что мне снова хочется заплакать. Его губы продолжают скользить по моей коже, пока вдруг не замирают прямо над моими. Мы остаёмся так на несколько секунд, почти касаясь носами, дыша одним воздухом.

— Я не хочу отпускать, — признаётся он хрипло. — А вдруг это всего лишь сон?

— Ты часто видишь меня во сне?

— Каждую ночь.

Искренность в его глазах даёт мне силы произнести следующие слова.

— Не останавливайся, — шепчу я, и он полностью замирает рядом со мной. — Тебе не нужно останавливаться.

Не медля ни секунды, он сокращает расстояние между нашими губами. Его поцелуй сначала мягкий, самый нежный из всех, что я знала, но мне этого мало. Я отчаянно хочу большего. Я прикусываю его нижнюю губу, затем провожу языком по её краю, прося впустить меня.

Его ответ мгновенный. Его язык оказывается у меня во рту, он пробует меня на вкус, сильнее вжимая нас в стену. Поцелуй становится жадным, отчаянным. Тянущее ощущение глубоко в животе усиливается, когда моя вторая нога поднимается и обвивается вокруг его бедра, а он прижимается ко мне.

Его руки повсюду, сжимают мои ягодицы, касаются груди, исследуют всё моё тело. Я отвечаю тем же, жадно пытаясь коснуться каждого участка его тела. Мои пальцы задевают его перьевые крылья, и они оказываются мягче, чем я могла представить. Я стону, извиваясь, желая большего. Я знаю, что нам стоит остановиться, но не могу. Его кожа на моей становится зависимостью, к которой я только начала приобщаться.

Мои руки тянутся к шнуровке на тунике, мне нужно убрать любое препятствие между нами. Он тянет за ткань, пока она не сползает вниз, обнажая мою тяжёлую грудь прохладному ночному воздуху. Его взгляд голодный и сосредоточенный, он смотрит на меня, словно зачарованный. Его ладонь скользит вверх по моему животу и накрывает грудь. Захватив сосок пальцами, он сначала мягко сжимает его, затем усиливает давление. Я вдыхаю прерывисто, когда по телу проходит вспышка удовольствия. Уголки его губ приподнимаются в довольной улыбке, и он сразу повторяет движение, вызывая ту же реакцию.

Его взгляд снова находит мой, в нём кружится тысяча эмоций.

— Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел.

С тем, как он смотрит на меня и касается меня почти благоговейно, я верю ему. Его губы скользят по моему плечу, он втягивает мою кожу, пока я прижимаюсь к нему. Одна из его рук опускается ниже, накрывая меня, и я стону ему в шею. Мне нужен он.

— Пожалуйста, Айви, — умоляет он. — Пожалуйста, позволь мне попробовать тебя.

— Да, — выдыхаю я, не в силах ему отказать.

Опуская меня обратно на землю, он быстро опускается передо мной на колени. Его пальцы тут же принимаются за шнуровку на моих штанах, и он стягивает их вниз, обнажая меня. На смущение нет времени, потому что