Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

храм находится на такой высоте, куда человеку не попасть. На Вершинах мороз и холод болезнен для человека; если подняться выше, то он замерзнет заживо. Поэтому, я думаю, люди не пошли дальше.

– Там ты скрылся? – спросил Юфеймиос.

– Нет, я вынес брата через другой ход, – усмехнулся Тайро и легко поцеловал Авилу в лоб, заметив недовольный и даже осуждающий взгляд Атрея.

– Ты можешь попасть туда? – продолжал спрашивать волшебник.

– Да, – кивнул Тайро и ослабил объятия.

– Этот дракон может помочь…

– Он не станет ввязываться в войну! – грубо перебил Атрея Тайро.

– Я не про это. – Атрей нахмурил брови.

Зара спрыгнула с подоконника и пошла к печи.

– Давай помогу, мелкая, – усмехнулся Дарион и также вышел из-за стола, уже подхватывая мокрые тряпки, чтобы достать горячие горшки с готовой едой.

– Вы хотите, чтобы прародитель помог воскресить драконов? – Тайро кивнул, понимая, что это может помочь.

Тайро поднялся следом, заметив, как они пытались обхватить большой котел с едой в печи несколькими тряпками. Он голыми руками схватил его и с невозмутимым видом поставил на стол.

– Хорошо, – почти сразу добавил он и посмотрел на Авилу. – После встречи с Райко я доберусь до него.

– Мы должны будем уйти из этого дома до того, как ты отправишься на встречу. После пойдешь к прародителю. – Атрей достал документы, которые ранее Тайро не видел. – До тех пор я свяжусь с наместниками земель Аксохола и призову их помочь законной наследнице занять свой трон.

План был очерчен. Появилось какое-то понимание дальнейшего развития событий, и Тайро поймал себя на мысли: он не заметил, как попал в центр политической войны. Он понимал, что не будь Авилы, он вряд ли бы согласился помогать. Он бы вообще не согласился на встречу с Флавием. До прилета правящей семьи на Летний континент он уже был уверен, что драконы вымерли, что их не осталось и больше ничего нельзя было поделать. Встреча с Аксонисом что-то пробудила в нем. Заставила задуматься о мире, который отвернулся от него и его народа.

Тайро скользил взглядом по собравшимся. Они что-то обсуждали, смеялись и ели. Тайро ничего не трогал. В горло и кусок не лез. Внимание рассредотачивалось, он завис в мыслях о брате и предстоящей встрече. Чувство временного затишья перед надвигающейся бурей не покидало его.

Тайро медленно встал и прошел в комнату. Хотелось отвлечься, успокоиться. Им всем предстояло залечь на дно, продумать план, угнетали сомнения. Зайдя в комнату, он упал на кровать.

– Все в порядке? – спросила Авила, робко зайдя в комнату следом и прикрыв за собой дверь. – Тайро, что с тобой? Я начинаю переживать.

– Все хорошо. – Он приподнялся на локтях и лукаво улыбнулся. – Пойдешь ко мне?

Авила тоже улыбнулась, прошла к кровати и опустилась рядом с Тайро.

– На поляне мне нравилось больше, – тихо прошептала она.

– А мне здесь, – засмеялся Тайро и навис над ней.

Тайро накрыл ее губы своими, вовлекая в поцелуй. Он становился все требовательнее, все крепче сжимал ее талию. Как же он соскучился по этим чуть пухлым губам, по замиранию сердца, учащенному дыханию и коротким вздохам. Но Авила медлила, она отводила лицо в сторону, будто сомневаясь или не решаясь продолжить, а после целовала вновь. Соленые губы и влага заставили его отстраниться и взглянуть на лицо Авилы. По щекам текли слезы.

– Ну-у-у, – протянул Тайро и утер слезы с щеки, – в чем дело?

– Я предала отца и весь Аксохол, – говорила она. – Я предала их.

– Авила, – прошептал Тайро и вздохнул.

Он наблюдал за ней эти дни. Она держалась холодно, гордо, трезво. И только сейчас стало понятно – она больше не могла сдерживаться. Камень вобрал в себя немало ее печали и боли, но, как оказалось, это было не все. События у Дома Советов сильно пошатнули ее, но она все равно держалась. А вот сейчас у нее не осталось сил.

Тайро осторожно подтянул Авилу ближе к себе, защищая ее от разбушевавшихся внутри эмоций. Она дрожала в его объятиях, как хрупкий листок на ветру. Он чувствовал ее тепло, но все же ему казалось, будто ее боль и страдания отдаются в воздухе вокруг них холодом.

– Прости меня, – только и сказал он, не находя других слов, которые могли бы облегчить ее состояние. Авила пыталась говорить, но слезы снова полились из глаз. Она не могла остановиться. В каждом ее рыдающем вдохе Тайро улавливал вину и сомнения, переплетающиеся в ее сердце.

Он никогда не видел ее такой – уязвимой, с обнаженной душой, и это заставляло его сердце болеть. Даже тогда, когда она рыдала перед ним на дереве, она была полна решимости сделать все, чтобы разобраться в ситуации и вернуть его доверие. Сейчас она не просто страшилась будущего, она не имела никакого представления, что следует ожидать. И Тайро прекрасно понимал это чувство. Он испытывал то же самое, когда лишился дома и семьи. Когда ушел в этот дом и не знал, что ему делать. Он был одинок при живом брате, не желающим что-либо делать.

– Ты не одна, я с тобой, – твердо сказал он. Тайро крепко обнимал ее и гладил по волосам, стараясь передать решимость, которой наполнялось его сердце. Он пытался сделать каждое свое прикосновение якорем для нее, маленькой надеждой в этом бурном море сомнения.

Для Тайро ее слезы ощущались не простым сигналом опасности, а зовом, кричащим о помощи, и он готов был ее предоставить. Он ненавидел ощущение беспомощности, оно вызывало в нем страх, но он знал, что мог помочь только одним – быть здесь, с ней. Это не избавит ее от боли, но, быть может, избавит от чувства ее одиночества. Авила наконец затихла, иногда всхлипывая в его объятиях.

Тайро терпеливо ждал, когда ее дыхание снова успокоится и станет ровным. Он закрыл глаза, чувствуя, как ее голова покоится на его груди, будто напоминание о хрупкости Авилы, которую он решился защищать, за которой он готов бы следовать. Тайро знал, что его присутствие – это все, что он мог сейчас дать, но надеялся, что этого будет достаточно, чтобы помочь Авиле найти покой среди бури.

– Мы справимся вместе, – прошептал он, крепко держа ее руку.

Они лежали в тишине комнаты, наполненной лишь еле слышным шепотом их сердец, и окружающий мир казался отдаленным и неподвластным.

* * *

Авила проснулась еще до того, как солнце опустилось за горизонт. Близился закат. Она проспала почти весь день и удивилась этому. Пришедшее душевное облегчение радовало, наконец бушующий шторм в душе успокоился, и