Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

сумки с ее уцелевшими вещами, и спрятала камень в маленькой дорожной сумке сбоку на седле. Авила залезла на лошадь и тут же пустила ее в галоп. За ней последовали и остальные. Тайро летел рядом. Она не хотела оборачиваться, возможно, она больше никогда не вернется в это селение, и ей очень хотелось запомнить его таким, каким оно ее встретило в день прилета на Летний континент. Тогда жизнь ощущалась совсем иначе: светлой, радостной, свободной. А теперь только тьма и холод, только страх без будущего и давление ответственности. Только сейчас Авила поняла: она больше всего боится того, чего всегда хотела. И теперь она не могла понять, что хуже: распланированная жизнь и уверенность в каждой минуте, которые претили и раздражали, или же неизвестность в следующем шаге, вызывающая дрожь и панику. Ночь надвигалась на континент. Тайро зажег огонь, освещая дорогу, а она отметила, что он уже восстановился: магия вновь при нем, ей удалось спасти его. Это вызывало улыбку: значит, она чего-то стоит. Она не просто красивая фигурка подле Властителя.

Когда они достигли леса, то замедлили ход, аккуратно пробираясь через ветви темных, мрачных деревьев. Она хорошо помнила, как прибежала сюда в одиночестве, не обращая внимания на предупреждения Тали, лишь бы поговорить с Тайро, лишь бы вернуть его расположение. Только сейчас она понимала, что уже тогда любила его и не представляла без него жизни.

С ней поравнялась лошадь Атрея. Блики огня в полумраке освещали его силуэт, а серьезность предстоящего разговора читалась на сосредоточенном лице.

– Принцесса.

– Говори, – настороженно, но твердо произнесла Авила.

– Единственный способ возродить драконов – это кровь фойтийца. – Атрей сделал небольшую паузу, и Авила заметила, что он перевел взгляд на летящего впереди Тайро. – Ты должна его убедить пожертвовать собой.

– Он сказал, что вы неправильно трактуете писания.

– И ты ему веришь? – усмехнулся он.

– Больше, чем тебе, – поставила точку Авила и ускорила лошадь, желая оторваться от советника.

Сердце Авилы болело от скорби и страха.

От чувства предательства, которое разрывало ее изнутри, словно острые когти, цепляясь за каждую мысль и эмоцию. И сейчас ей не хотелось обсуждать вероятную смерть любимого человека. Единственного любимого человека в этом мире. Не хотелось допускать ни малейшей мысли, ни намека на то, что она однажды может его потерять. Она предала своего отца и Властителя в тот миг, когда решила спасать Тайро, и этот выбор давил тяжестью на ее плечи, как огромный камень, заставляя ее дыхание становиться все медленнее и труднее. Атрей же не упускал возможности об этом напомнить и подчеркнуть, пытаясь убедить, что смерть Тайро – единственный выход из сложившейся ситуации. Ей начинало казаться, что эти речи были лишь из-за пренебрежения к самому Тайро, а вовсе не из желания спасти мир.

В ее памяти все еще всплывал образ отца – его глаза, полные разочарования и горечи, голос, дрожащий от негодования и боли. Сердце сжалось. Скорбь и сожаление охватили ее с головой, оставляя ощущение пустоты и безвозвратной утраты. Теперь каждое воспоминание о редких совместных моментах с отцом тяжело ложилось на сердце. Она вспоминала его голос и твердый взгляд, которые всегда внушали уверенность и спокойствие. Но теперь взгляд преследовал ее в темноте, не давая покоя ни днем, ни ночью, сея сомнения в правильности решения. Авила тяжело сглотнула, достала камешек из сумки и крепко сжала его в руке. Властитель, чье доверие она разрушила, словно дом из хрупкого стекла, оставил после себя лишь осколки надежды, что когда-то связывала их. Но Авила знала, она не могла иначе. Истина, как неугомонный огонь, оживила ее сердце в тот момент, когда Тайро, раненый и беспомощный, встретился с ней взглядом, полным благодарности и любви. Она не могла оставить его, позволить ему погибнуть, и эта мысль, как яркая звезда на ночном небе, освещала тот темный путь, по которому ей предстояло идти.

Авила заметила впереди знакомую постройку. Добравшись до дома, путники слезли с лошадей: Дарион и Зара уже привязывали своих скакунов к забору из бревен, а Атрей помогал Юфеймиосу спуститься на землю. Дом, который Тайро желал скрыть от людей и членов правящей семьи, стал для них оплотом надежды, местом, где они могли укрыться. Тайро остался на улице. Он поднял руки и направил их к небу, медленно разводя. Авила увидела, как тонкая материя, закрывающая дом, начала переливаться фиолетовыми и лазурными бликами. Скорее всего, так Тайро укреплял барьер и, по всей видимости, закрывал доступ к дому брата-предателя.

Авила тоже проследовала внутрь. Дом ни капельки не изменился с ее последнего визита, но на этот раз ее переполняли совсем другие чувства. Сейчас ей казалось, что она вернулась туда, где ей всегда рады. Будто это то самое место, где она могла прятаться от свалившихся на нее обязательств и проблем. Сейчас она ляжет и забудет обо всем, а утром Тайро проводит ее до селения, и она будет весь день улыбаться из-за вспыхнувших к другому человеку чувств. Авила грустно улыбнулась, вспомнив, как днями напролет думала лишь о Тайро, желала с ним встречи, а после засыпала, прокручивая в голове каждую его фразу и улыбку.

– Я не знаю, как вас разместить, но, наверное, вам придется ютиться в одной комнате, – проговорила Зара, открывая дверь из небольшого проходящего коридора, ведущего к «башне».

– Что ж, – усмехнулся Дарион, – я потерплю. Надеюсь, вы не храпите!

– Ага, брата Райко нет, так что… – начала говорить Зара, но тут же остановилась.

Дарион грозно посмотрел на нее, и Зара замолчала. Авила понимала все без слов. Каждый из присутствующих столкнулся с Райко и не желал ничего о нем слышать. И лишь Зара искренне не понимала почему.

Авила развернулась и направилась в спальню Тайро, словно в жгучие объятия тишины, желая укрыться от бурных эмоций и остаться наедине с собой.

– Принцесса, – одернул ее Юфеймиос и проследил за тем, как потихоньку все разбредались по дому: Зара поднялась к себе, а Дарион прошел в комнату, где им придется ночевать. Авила прищурила глаза, она поняла – он хотел поговорить о чем-то деликатном. Позади остался лишь Атрей. – Куда ты идешь? – наконец спросил он.

– В комнату, – как ни в чем не бывало ответила она, еще не понимая, что смутило волшебника. Взгляд упал на Атрея: он усмехнулся и скрестил руки на груди. Кажется, только он понял, к чему ведет Юфеймиос.

– Вам не пристало ночевать с мужчиной в одной комнате, – нахмурился он, упирая руки в бока. – Тайро должен спать в другом месте.

Вспыхнул