Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

Флавий отвернулся к окну, глядя на закат.

– Мы не отрицаем факта вашей помощи, Аргос. Но ты не станешь оспаривать, что фойтийцы использовали свое превосходство, чтобы угнетать наш народ. Драконы стали лишь инструментом убеждения, принудительного подчинения.

– Угнетения?! – Аргос жестко перебил его. – Мы дали вам знания, а вы, люди, принесли хаос, разруху и уничтожение всему, к чему прикасались. Оружие, которое мы вам дали, обернулось против нас самих, а мы считали ваш народ союзниками! Вы управляли драконами бездумно, и каждый взмах их крыльев сеял смерть и разрушение!

Флавий нахмурился, в его глазах зажегся гнев.

– Как ты смеешь говорить об оружии, когда из-за вашей магии мы потеряли целые города и поселения?

Аргос прибавил шаг и наклонился над Флавием.

– Ты, кажется, забываешь, что ваши же прорицатели предсказывали будущее, в котором человечество предаст всех и вся ради власти!

Флавий резко встал напротив Аргоса, их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга:

– А ты, Аргос, упускаешь из виду, что ваши же легионы сметали наши поселения. И теперь ты осмеливаешься спрашивать, чего мы хотим? Мы хотим, чтобы вы знали свое место! Люди больше не станут терпеть вас и почитать. Эра вашего влияния на корону Аксохола завершена. Я не стану подобно моим предкам просить вождей Фойтии о помощи. Драконы отныне наши, и, если ты хочешь, чтобы они жили, а не были истреблены, ты и твои дети будете сидеть на Вершинах и не высовываться.

– Ты думаешь, у тебя хватит сил убить дракона или кого-то из моих людей?

– Не сомневайся, и не умоешься кровавыми слезами.

Райко прошел ближе к Флавию, который уже намеревался уходить. Гнев пылал в его душе, ему хотелось вцепиться в его горло и убить еще раз. Убить до того, как он осмелился пригрозить отцу. Райко перевел взгляд на отца, который так и остался стоять на месте. Почему он медлит? Почему ничего не делает? Флавий покинул кабинет. Под грохот двери Райко зацепился взглядом за календарь, лежащий на столе. Сезон очищения, четыреста пятьдесят девятый год. Ровно через полгода Фойтия падет.

Боль в ногах вернулась. Портал возвращал Райко в реальность, но он хотел остаться здесь еще ненадолго. Ему хотелось поговорить с отцом, услышать, что он прав, что сейчас, пятнадцать лет спустя, все сделал верно – убил Флавия, который позволил себе дерзость в отношении вождя Фойтии.

– Отец, я убил его, – кричал Райко, но Аргос лишь стоял на месте. Он тяжело вздохнул и повернулся к окну. – Отец!

Солнце играло на его черных крыльях и слегка ослепляло Райко. Он пытался за что-то зацепиться, старался задержаться в этом дне и побыть еще немного дома.

Дверь отворилась. Сначала Райко подумал, что вернулся Флавий, но он ошибся. Это была мама. Ее белоснежное платье будто пыталось соревноваться с белизной пиков и подчеркивало неотразимую фигуру. Величественные крылья, которые росли из оголенной спины, напоминали о ее объятиях: она всегда закрывала ими его, будто старалась спасти от всех проблем и невзгод.

– Мама!

Перед глазами все плыло, своего тела он больше не ощущал. Все, чего желал Райко, – взгляда родителей, чтобы они обернулись, посмотрели на него, улыбнулись.

Мать подошла к отцу и положила руку на его плечо, а он крепко прижал ее к себе. Слезы стекали по щекам Райко, он молил Создателя оставить его в этом дне или хотя бы наградить последним взглядом родителей. Они погибли в один день, как было когда-то предначертано мудрецами, но никто не предугадал обстоятельств.

– Как дети? – шепотом спросил отец, положив ладонь на ее щеку.

– Тайро резвится, – широко улыбнулась она, и Райко видел, с какой нежностью и любовью смотрит на нее отец. – А Райко ходит угрюмый, ему не нравится, что к нам пришли люди.

– Он поймет, – тихо ответил отец. – Я верю, он станет отличным вождем и совершит много великих дел.

На последних секундах своего пребывания в прошлом Райко видел, как они наслаждались друг другом, смотрели друг на друга, как на единственное солнце в этом и других мирах. Отец накрыл губы матери своими. Он не проявлял при ней злости, его яростное пламя сменилось на безмятежный танцующий огонь, дарящий не уничтожение, а тепло и свет.

В следующее мгновение Райко выкинуло на землю в темный холодный лес. Он долго лежал, не вставая и крепко сжимая кулаки. Тяжелое дыхание ломило грудную клетку. Горло обжигало горячее дыхание злости. Хотелось кричать, слезы текли по щекам. Чувство собственной никчемности прожигало душу. Будто это не он, не тот самый Райко, про которого говорил отец. Будто тот погиб вместе со всеми в самый черный день народа Фойтии, и все, что от него осталось, – это имя. Имя, которое стало звучать противно даже для него самого. Он каждый повторял себе: «Я – Райко. Старший сын вождя Аргоса», но сам больше не мог поверить в это. Он усомнился не только в том, что достоин носить свое имя, но и во всем, что когда-либо делал. Мысли и желания смешались в один тяжелый ком, давящий на него, прижимающий к земле. Даже солнце не светило так же, как прежде. Лучи пробивались сквозь зеленую листву, но их свет так и не достигал земли и не грел лежащего в холоде и тьме Райко.

Найдя в себе силы подняться, Райко последовал к подножию Вершин. Впервые за пятнадцать лет его потянуло домой. Не в то прошлое, которое он знал и помнил, не в те снежные пики и ледяные сверкающие дома – нет. Ему хотелось взглянуть на то, что осталось теперь на осколках прошлого. Мучили вопросы: для него ли Тайро хранил этот маленький хрустальный шарик? Если да, то что он хотел этим сказать? Что Флавий просто защищался? Ерунда! Злость вспыхнула с новой силой. Неужели Тайро пытается оправдать Флавия? Помочь ему? Он пришел в его дом, он говорил с ним, решил объединиться!

Не найдя иного пути выплеснуть ярость и злость, Райко резко развернулся и ударил кулаком ствол дерева. Кора не пострадала, а вот Райко болезненно промычал, наклонив голову, и с силой, до появления красных противных пятен в глазах, зажмурился. Отец сам хотел уничтожить людской народ. Он использовал против них драконов, отправлял легионы на их земли. Райко решил исправить ошибку их предков, которые подарили людям магию. Они забыли свое место, и вождь Аргос понимал это.

– Я завершу твое дело, отец, – всхлипнул Райко. – Я