Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

– Тогда уходи… – Авила прищурила глаза и приложила руку к носу, пытаясь остановить кровь.

Она не понимала, почему он сидит здесь, почему говорит с ней и не уходит. Чего он ждет и, главное, чего хочет? Перейдет ли он на сторону Зена? Мысль о захватчике, все еще занимающего трон, вызвала волнение: теперь ей одной придется противостоять ему.

– Я сказал, что не буду служить тебе, – Атрей прищурился и поднялся, – но я все еще верен Аксохолу. И всегда буду верен. Ты должна официально отказаться от трона и назначить преемника. Я скажу, кого ты должна будешь назвать…

– Нет! – Авила ударила кулаком по простыне, на которой сидела. – Это мой трон, и я буду за него сражаться!

Испуг пронзил ее. Почему она так сказала? Неужели она и правда готова сражаться? Авила сглотнула ком в горле и глубоко вздохнула. Она не собиралась показывать Атрею ни капли сомнения. Он не сможет выкинуть ее и отдать то, что принадлежит ей по крови.

– Да что ты можешь, – иронично протянул Атрей. Авила всегда чувствовала, что он плохо к ней относится. Атмосфера недоверия и натянутого искусственного уважения чувствовалась давно, и теперь, со смертью отца, его маска спала. Он остался рыцарем без господина. Подчиненным без хозяина. – Все, что ты можешь, это просить помощи и убегать. Ты слаба и глупа, ты…

– Хватит! – Авила встала. Голова еще болела, но, стараясь сохранить равновесие и не упасть, она приблизилась к бывшему советнику и заглянула ему в глаза. Ей не хотелось показывать слабость, хотелось скрыть волнение. – Если я слаба и глупа, то ты лицемер, который все эти годы натянуто улыбался мне и боялся сказать что-то против. Сейчас, когда отца нет, ты лишь поливаешь меня грязью вместо того, чтобы помочь. Речи о преданности Аксохолу звучат слишком фальшиво, раз ты не признаешь наследника по крови.

Взгляд Атрея поменялся. Он будто обрел новую надежду и поборол смятение. Кажется, он сделал выбор.

– Тогда… Я буду помогать, но если ты почувствуешь сомнения или не сможешь оправдать доверие и надежду народа и, самое главное, если не сможешь убедить Тайро – сама попросишь меня отрубить тебе голову. И я сделаю это во благо мира.

– Я согласна, – заключила она, не желая медлить.

Хотелось сжаться в комок, спрятаться, но Авила понимала, что должна бороться. Атрей протянул ей руку. Условия договора обозначены, и Авила приняла их в тот момент, когда они пожали друг другу руки. Повисло молчание. Авила все еще сжимала руку Атрея и, когда он намеревался ее опустить, она опомнилась.

– Сейчас на кону моя жизнь – и в твоих интересах ее сохранить, – строго и уверенно произнесла она, заглядывая в глаза Атрея. Она помнила о Зене, помнила о его жестокости и расчетливости, союзники были необходимы. – Зен захочет меня убить. И ты ему этого не позволишь!

– А ты не много ли хочешь? – скрипя зубами, ответил он.

– Если он меня убьет, Тайро точно не станет помогать! – Авила стиснула зубы и старалась сжимать руку Атрея настолько сильно, насколько могла, словно пыталась добавить убедительности своим словам. – Я – единственное, что держит его поблизости, и единственное, из-за чего он решил поговорить с отцом и выйти из тени. Твои подчиненные никогда в жизни бы его не нашли.

– Хорошо, – сдался Атрей и тоже сильнее сжал руку. Было больно, но Авила стерпела, не вскрикнула. – Умойся.

Он опустил руку и кивнул на чашу с водой, а после развернулся и сел на все тот же сундук. Умыться действительно было необходимо. У чаши с водой Авила заметила осколок зеркала и взяла его в руки. Нос, губы и подбородок были залиты кровью, но кровотечение уже остановилось.

– Долго я была без сознания? – все еще сражаясь с головной болью, спросила Авила и ополоснула лицо, принявшись отмывать кровь.

– Два дня. Сейчас утро, – четко ответил он.

– Где Тайро? – продолжила спрашивать она.

– Тебя только это волнует? – разозлился Атрей. – Ты предала своего отца, нашего Властителя. Вместо того чтобы спасать его, ты отдала жизненные силы врагу!

– Я поступила так, как считала нужным! – Авила подняла голос, сама не ожидая от себя такой решительности. – Мой отец совершил ошибку, а Тайро единственный, кто способен сохранить в мире магию, кто способен в принципе защитить мир! Это решение во благо Аксохола! – Авила резко развернулась.

– Ты просто спасла своего любовника, – мерзко усмехнулся Атрей.

Авила замолчала. Пусть она и не испытывала привязанность и сильную дочернюю любовь, пусть она чувствовала презрение и даже отвращение к его решениям, он все равно был единственным родным человеком, тем, кто заботился о ней, пусть и не так, как обычно проявляют любовь родители. По-своему, жестко, надменно, холодно, но, возможно, он все-таки любил ее. В последний день своей жизни он проявил заботу и даже хотел поговорить о маме. Но в последних адресованных ей словах он говорил о ее предательстве. Слова отпечатались в ее памяти и не давали ей покоя, вдобавок теперь Авилу еще сильнее жгли подозрения по поводу дня смерти Властительницы. За какое предательство она заплатила жизнью?

– Который спасет мир, – веско произнесла она.

А потом резко затихла и отвернулась. Сожаление и печаль топили с головой. Воздуха резко стало не хватать.

– Что с отцом? – тихо спросила она.

– Вчера его и твоего кузена похоронили, – угрюмо ответил Атрей. Он нес траур не только в душе. Печаль тронула его душу – возможно, Атрей относился к отцу не как к своему господину, возможно, они даже стали друзьями, но Авила слабо в это верила. Память подсказала ей обрывки прошлого: отец и Атрей всегда хорошо общались, понимали шутки друг друга, даже смеялись, а ведь отец такого не поощрял. Авила вздохнула, когда ощутила неожиданную скорбь по отцу. Неужели она скучает? Скучает по тому, кого, казалось, никогда не любила, от кого хотела сбежать, освободиться. Однако сейчас его не хватало. Но, скорее всего, ей не хватало поддержки, понимания, что она не одна – у нее отец, который давал ей защиту и кров.

– Я хочу сходить на его могилу, – решилась она и подняла на угрюмого Атрея взгляд.

– Я провожу, пойдем. – Атрей тут же кивнул на выход из палатки, и Авила последовала за ним на улицу.

Стоило Атрею распахнуть палатку и пропустить Авилу, ее сердце сжалось от увиденного. Некогда бывшее поселение Мягкого Летнего Ветра с шикарными древами теперь обернулось палаточным лагерем на сожженном поле.

Люди разбирали завалы и вытаскивали близких. Мертвых