Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

Ему больно? Но Тайро не нанес ни одного удара. Авила крепче прижала к себе тело любимого, стараясь отдать ему как можно больше сил. Разрыв на крыльях постепенно затягивался, но этого было мало и слишком медленно.

Отрезвевший от ярости Райко перевел взгляд с нее на тело дракона и… заплакал? Авила ужаснулась и затаила дыхание. Что будет дальше? Где волшебник, где Атрей? Она искала взглядом хоть кого-то, но вместо этого видела только полыхающее поле, тело мертвого дракона, кровь и пепел. Она не сможет дать отпор Райко. Страх встал комом в горле, она боялась даже дышать, лишь бы не привлекать внимания.

В глазах темнело – жизненные силы покидали ее, но несмотря на это, Авила не прекращала исцеление Тайро. Последнее, что стояло перед ее взглядом, пока тьма не поглотила сознание, – мучительная гримаса боли на лице Райко.

13. Падение Флавия Адальберта

Райко не мог поверить, что месть, которая ранее казалась ему недосягаемой, была исполнена и погребена вместе с Властителем под завалами обрушившегося здания. Но чувство радости и благоговения быстро улетучивалось: дракон мертв, а его брат бездыханно лежал в луже собственной крови. Девушка, которая пыталась его исцелить, опала рядом без сил. Он, мстя за истребление своего народа, собственными руками чуть не убил последнего выжившего фойтийца, своего родного брата.

Резко вернулась головная боль. Ощущалось, будто черви лезли к его мозгу, пожирая дорогу перед собой. Он скривился от боли и схватился за волосы, но тут заметил блик, исходящий из руки Тайро. Сквозь боль он наклонился к источнику свечения. Тайро зажимал в руке маленький хрустальный шарик, внутри сияющий бирюзовым, свет от него и заметил Райко. Шар памяти.

Недолго думая, Райко забрал его и поднялся. Желание убить девушку рядом росло, и он сделал шаг к ней, однако боль вернулась с еще большей силой. Действие Дарующей воды прекращалось, времени осталось слишком мало. Час близился к завершению. Райко вспорхнул в небо, улетая в сторону Лесничьего городка: спешил вернуться в дом, где его приютила небольшая, но слишком доверчивая семья. Они даже не знали, кто живет с ними под одной крышей. Он все равно их убьет, когда они перестанут быть полезны, когда он получит желаемое.

Тело немело, значит, совсем скоро крылья отпадут, его парализует и ему будет необходима помощь. Он не знал, сколько пролежит в бессилии после использования артефакта во всю мощь в течение часа, и желал как можно быстрее долететь до домика, скрытого в деревьях.

Райко не мог осознать смерть дракона. Его большие глаза, в которых читались мучения и боль, закрылись, шумное дыхание прекратилось, и в эту минуту оборвалась целая эпоха, в которой драконы являлись почитаемыми хранителями мира. Последний его предок погиб, и Райко боялся признаваться себе, что в этом только его вина. Из-за резкой боли в спине он перестал контролировать полет и упал, проскользив по сухой земле, ободрав кожу и несколько раз ударившись о камни.

Однако уколы совести били больнее. Как он мог позволить себе дойти до того, что чуть не стал убийцей своего брата? Он видел разрыв, разлом на его крыльях и остановился, лишь преодолев себя, лишь когда увидел бездыханное тело дракона, павшего от уничтожения первозданной магии. Как Тайро мог себе это позволить? Он стал предателем и вынудил Райко идти на такие меры лишь для того, чтобы восстановить гармонию в мире. Тайро бессовестно пришел к ним на прием, решил помогать врагу, он – предатель, который не думал о последствиях и поплатился за это своей магией.

Райко, преодолев сильную режущую боль, встал на ноги. Крылья остались на земле и растворились в воздухе, а он сделал шаг к домику. Он совсем рядом, осталось несколько минут действия артефакта, и его парализует. Он вспомнил девчонку – эфирного мага и, судя по всему, еще одного представителя дома Властителя. Она лечила Тайро. Ее жизнь постепенно переходила к нему и восстанавливала разлом. Райко не знал, сможет ли магия вернуться к Тайро, вдруг это станет отправной точкой и к воскрешению Аксониса, который не мог существовать без нее и погиб, когда она ушла из тела Тайро, но допускал такую возможность. Во всяком случае, даже если дракон не воскреснет, у мира еще будет надежда на сохранение магии, если той девчонке удалось его спасти.

За деревом показался дом. Райко улыбнулся, но в этот же миг его пронзила боль. Время вышло. Он с криком упал на землю и стиснул зубы. Боль, подобно сильному разряду, молниями разрывала его тело и все, что ему оставалось, – это терпеть.

Скрип двери говорил о том, что его услышали. Возможно, это Лиззи – дочь лесника.

– Райко!

Женский голос принадлежал именно ей. Она поможет. Но понимание этого приносило слабое удовлетворение. Лиззи склонилась над ним. Светло-русые волосы колыхались на ветру, а зеленые глаза будто застыли в немом вопросе. Кажется, она все поняла: прежде зажатые губы вытянулись в трубочку, а на лице проступила обиженная гримаса. И если бы не боль в теле, он бы даже умилился ей.

– Ты опять использовал магию? – прищурилась она.

Может, не стоило ей все рассказывать? Райко чуть улыбнулся. Она вздохнула и присела рядом, явно прикидывая, как его поднять. В следующее мгновение она резко залезла в карман Райко, вызывая в нем смущение. Она пошарила сначала в одном, ища, скорее всего, бутыльки, а после, наклонившись сверху, в другом.

– Нашла! – Она вытащила два небольших сосуда. Один – с частицами, сверкающими золотом, другой – с дарующей водой. – Должно помочь.

Лиззи достала одну частицу волшебной силы и положила себе в рот. Быстро вернув бутылки в карман Райко, она взглянула на свои ладони. Как только они засияли, она ухватилась за плечо Райко и с легкостью подняла его тело, закинув себе на спину.

– Отлично, – с улыбкой проговорила она и потащила Райко в дом.

Теплота дома и запах приготовленной пищи успокаивали. Ощущение безопасности и заботы позволяли ему расслабиться и остановиться – не бежать в поисках укрытия, не искать способов выжить.

Лиззи отнесла его к пристройке, зашла в небольшую комнату, где стояла бочка с водой и камин с чугунным котлом, и усадила на скамейку. Не самое лучшее время для бани: тело выло и крутило, жжение усиливалось, дышать и говорить становилось все сложнее.

– Я не положу тебя грязного на кровать, – будто прочитав его мысли, пояснила Лиззи и развела огонь