Тёмная советница - Ольга Дмитриевна Силаева

на Лару и Тьена. Золотистое сияние вокруг Лары не погасло. Теперь оно обволакивало их обоих, а давление на голову Таиссы исчезло. Инопланетное присутствие словно бы втянулось внутрь.

Короткий жест, повелительный, но вполне в духе прежней Лары, и конвоиры отступили. Тьен, Лара и Таисса остались втроём.

– Давно тебя не было, – произнесла Лара, глядя на Тьена. – Впору было соскучиться.

– Но ты, конечно же, не скучала.

– Ещё бы. Не до тебя.

– И не просила тебя спасать, как я слышал.

Лара с иронией изогнула бровь.

– А ты хочешь меня спасти?

Светловолосая и изящная, с небрежной улыбкой, она почти была прежней Ларой. Таисса вдруг с изумлением поняла, что Лара прямо сейчас играет в прежнюю себя, в Лару, далёкую от коллективного разума. И ей это удаётся.

Таисса подавила в себе желание недоверчиво помотать головой. Сюрреалистическое зрелище: остатки ракеты, которые никто не бросается тушить, тишина над опустевшим взлётным полем, глухие купола бункеров и банальное свидание. Но если это даст им время, если, пока Лара улыбается Тьену, люди мирно спят в невредимых городах…

Пусть. Лишь бы не было повторения того, что уже случилось.

Лара оттолкнулась от земли, утягивая Тьена за собой. Таисса задрала голову, глядя, как Тьен и Лара направляются в сторону леса, над которым белеет здание телескопа.

Не оборачиваясь, Лара махнула рукой, требуя, чтобы Таисса отправилась за ними.

Таисса коснулась линка. Почти не удивилась, увидев, что связь отсутствует.

«Дир,– всё же написала она, надеясь, что Дир рано или поздно прочтёт сообщение. –У Тьена с Ларой свидание внутри здания старого телескопа».

Таисса опустила руку с линком, глядя вслед Тьену и Ларе. Чьи глаза сейчас смотрели на Тьена? Настоящей Лары, которая изо всех сил отрицала, что полюбит юношу из будущего? Или глаза инопланетной Лары, которую давным-давно никто не любил?

Таисса не знала, что чувствует сейчас. Тревогу за сына и всё человечество? Жалость к существу, носящему маску Лары? Это существо только что потеряло космический корабль, с которым были связаны все его надежды, а его маски, вроде Алекса Кинни, начали вырываться из-под контроля. Что-то теперь будет?

Таисса глубоко вздохнула. И, больше не глядя на корабль, в котором могла бы гореть она сама, оттолкнулась от бетона.

Глава 32

Таисса стояла, облокотившись на поручни у дальней стены тёмного зала.

Перед ней раскинулись ряды кресел и высокий купол, где ещё недавно по слову лектора вспыхивала голографическая версия звёздного неба. Или же здесь собирались ради куда более прагматичных целей, особенно во время войны. Обсуждать возможные цели, например.

Таисса покачала головой. Ей не хотелось об этом думать. Уж лучше смотреть на звёзды, как те двое.

Лара и Тьен стояли на сцене, вглядываясь в хрустальную призму экрана. На что сейчас смотрела Лара? Что показывал ей Тьен?

Собственное настоящее Таиссы было слишком хрупким и ирреальным, чтобы ощущать и желать хоть чего-то. Таиссе вдруг захотелось оказаться рядом с Верноном. Его она могла обнять, прислониться лбом к его спине, и к чёрту всё. Слишком мало времени у них было, чтобы думать о чём-то ещё.

Но Лара и Тьен… Что же они обсуждают сейчас?..

В следующую секунду до Таиссы донёсся женский смех, и любопытство пересилило.

Она шагнула вперёд.

И тут поверх её руки на поручень легла другая рука.

– Не нужно, – негромко сказал Дир.

Таисса выдохнула.

– Дир!

Впервые в жизни Дир был в том же зале, что и его взрослый сын. И смотрел на сына издалека.

Таиссе не верилось, как Дир вообще способен стоять здесь с ней, вместо того чтобы войти в сверхскорость и в доли секунды пересечь зал.

– Он же здесь, – прошептала Таисса, сжимая руку Дира. – Тьен здесь, так почему ты не идёшь к нему? Не летишь, не бежишь, не…

– Потому что мы оба знаем кое-что, – мягко сказал Дир. Он смотрел только на неё. Кто знает, чего ему это стоило? – И это знание делает нашу с ним встречу в этом времени особенно болезненной.

Спокойное лицо. Никакой боли. Именно такие глаза были у горящей в золотом пламени Лары, когда та билась в агонии.

Губы Таиссы занемели.

– Дир…

– Я люблю тебя, – тихо сказал Дир. – И люблю Тьена. Но иногда любовь должна отойти в сторону.

– Что ты имеешь в…

– Не нужно, Таис. – Дир осторожно поднял к себе её кисть и легко-легко поцеловал ей пальцы. – Это будущее. Давай останемся в настоящем.

Таисса сглотнула, глядя на свои пальцы у его губ. Словно Дир касается их в последний раз, словно…

– Тьен не дал мне никаких ответов, – проговорила она. – И ты тоже не дашь. Хотя Тьен знает, что произойдёт потом. Наверное.

Дир молча смотрел на неё. Не на Тьена – на неё.

– Я тоже тебя люблю, – выговорила Таисса, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Но у меня слишком болезненное настоящее, Дир. Вернон… у него так мало времени…

Что-то мелькнуло в глазах Дира. Ирония?

– Да, – тихо сказал он. – Времени всегда мало.

Таисса открыла рот, чтобы спросить, потребовать, чтобы Дир рассказал ей хоть что-то…

И тут потолок осветился.

Газовые облака. Цветные туманности.

Только что вокруг Таиссы была темнота – а сейчас вокруг жили и струились живые звёздные миры.

Таисса видела снимки с орбитальных телескопов и раньше, но после полёта в космос красивые картинки почти выветрились из памяти. Слишком хорошо Таисса знала, что наяву в космосе ждёт лишь пыль, безвоздушная темнота и опасность. Между Землёй и Луной не было завораживающих цветных туманностей, только желание жить.

Но здесь, под куполом, вновь была мечта.

Раскрыв рот, Таисса смотрела, как в инфракрасном свете и в оттенках ультрафиолетовой радиации одна за другой вспыхивают панорамы, за каждую из которых средневековый астроном отдал бы жизнь. Как переливаются бабочками облака газа, как вспыхивает невозможно яркая сверхновая, как причудливыми башнями поднимаются вверх скопления, напоминая гигантские шахматные фигуры. Голубые полосы, золотое сияние колец Эйнштейна…

Одна из галактик вспыхнула ярче и стала приближаться. Таисса ахнула, глядя на яркие облака космической пыли и потоки газа, раскатавшиеся в межгалактические пещеры, фиолетовые, алые и розовые, словно освещённые грозным и опасным космическим закатом.

Панорама приближалась, и вот уже можно было различить отдельные звёзды. Вот одна ярко вспыхнула в центре голограммы, освещая планетную систему.

Сердце Таиссы гулко стукнуло при виде голубого шара, окутанного знакомой дымкой облаков. Неужели это её Земля?

Вот только перед ней была вторая планета системы. Не третья.

– Какая красота, – голос Тьена раскатился по залу.

– Я знаю, – отозвалась Лара.

На её лице была удовлетворённая улыбка, словно она показывала Тьену волшебный бриллиант собственной работы.

– Это тебе, – произнесла Лара, и эхо её слов облетело зал.

Стройная рука указывала на