Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса

Точнее, говорили о главной проблеме — финансировании. Проект уже начали готовить, и его масштабы стали ясны — денег требовалось неприлично много. В общем, тема заседания выдалась весьма интересной и спорной.

После окончания обсуждения прямо в библиотеку подали второй завтрак, после которого наступило время отдыха и подготовки к предстоящему магическому состязанию.

Император первым покинул заседание, участники Совета по очереди стали выходить из-за стола. Мы с супругом покидали библиотеку последними, и к нам неожиданно подошёл камергер.

— Светлейший князь, светлейшая княгиня, — склонил он голову, золотой ключ на его груди блеснул в луче солнца, — император ожидает вас в своём кабинете. Время не терпит. Прошу следовать за мной.

Я испуганно взглянула на Ромадановского. Он тоже был удивлён приглашению, но отказаться мы не имели права. Император ждёт нас.

Камергер проводил нас в крыло, где находился рабочий кабинет Александра Второго. Он открыл дверь и звонко огласил, когда мы переступили порог:

— Их Императорское Величество.

Дверь тут же закрылась. Князь глубоко поклонился, я сделала реверанс и только потом посмела поднять взгляд на монарха.

Император стоял возле дубового стола — прямая осанка, уверенный взгляд. За его спиной маячил граф Лорис-Меликов с очередной папкой в руках.

— Благодарю, что прибыли без промедления, — сказал государь и указал на свободные стулья. — Прошу, разговор предстоит важный.

Расположившись за столом, первым начал говорить граф, положив перед собой папку.

— Илларион Константинович, как вы уже догадались, речь пойдёт о князе Бутурлине.

— Да, Ваше Сиятельство, — кивнул супруг, а я напряглась ещё больше, внимательно смотря на министра.

— Наблюдение за князем не дало никаких результатов, — нахмурился Лорис-Меликов. — Бутурлин опытный военный и весьма осторожен. Времени нет, мы не можем больше ждать, когда он совершит ошибку.

— Арестовать его, — не выдержала я. Чего они с ним возятся? — Илларион Константинович поможет провести допрос, под действием его магии никто не сможет соврать.

В кабинете стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.

— Елена Викторовна, не забывайте, по кодексу Ковена никто не имеет права применять магию против члена Совета Десяти без разрешения суда, — Илларион мягко посмотрел на меня. Ясно, бюрократия, будь она неладна. — А прямых доказательств его намерений убить вас нет.

— Пока Бутурлин будет ожидать магического допроса, его сообщники сбегут, — покачал головой министр. — Я уверен, действует он не один. Вряд ли генерал затеял всё ради гримуара и венчания князя с его племянницей. Здесь кроятся причины куда более весомые.

— Согласен, граф, — кивнул Илларион. — Концы ведут к Совету и к предстоящим выборам.

— Генерала необходимо спровоцировать. Он совершит фатальную ошибку, и мы возьмём его с поличным, — министр пристально посмотрел на меня, и стало жутко от его взгляда. Кажется, приближённый императора тоже не лишён магического дара.

— Что вы предлагаете, Ваше Сиятельство? — Ромадановский тоже ощутил подвох.

— Необходимо афишировать ваше воссоединение с супругой, Илларион Константинович, чтобы все безоговорочно поверили в то, что у вас начался второй медовый месяц, — ответил император. Голос его звучал ровно и без эмоций, даже ни один мускул не дрогнул на лице. — Сегодняшний поединок — прекрасный повод для этого.

— Лёгкое ранение, и Елена Викторовна едва ли не в обмороке бросается к супругу, — подхватил граф речь государя, добавив нотки иронии. — Только не переусердствуйте, светлейший князь. Вы должны остаться в строю.

Он предлагает Иллариону поддаться и пропустить магический удар, чтобы разыграть сцену перед зрителями?

— Это опасно, Ваше Сиятельство, — я изумлённо смотрела на Лорис-Меликова, руки предательски задрожали.

— Не волнуйтесь, Ваша Светлость. На испытании будут дежурить сильные и опытные целители, — снисходительно проговорил граф. — Зато Бутурлин поймёт, что все его старания были напрасны.

— Я не согласен, Ваше Императорское Величество. — отчеканил Илларион. — Тогда преступник решится на… — он замялся, взглянув на меня, — очередную попытку устранить мою супругу.

Убить — одним словом. Сердце предательски дрогнуло, но я пыталась не показать страха, подкатившего к горлу.

— Мы этого и добиваемся, светлейший князь, — спокойно ответил министр. — Поймаем Бутурлина с поличным. Лучшего доказательства придумать нельзя. Разрешение суда на магический допрос в этом случае не понадобится. Я ручаюсь за безопасность Елены Викторовны, она будет под надёжной охраной.

Ромадановский стиснул челюсти, взглянув на меня.

— Бутурлин трус и не будет действовать сам, — стальным голосом продолжил супруг. — Вы не возьмёте его с поличным.

— Поэтому у нас есть план, Ваша Светлость, — на губах Лорис-Меликова растянулась холодная циничная улыбка. Он ни перед чем не остановится, а у Ромадановского нет выхода. Это приказ, который следует безоговорочно выполнить.

План был простым и одновременно опасным. На одном из ближайших вечеров я сообщаю Бутурлину о том, что случайно подслушала его разговор с Ольгой на званом вечере у графа Демидова и теперь всё знаю. Также я говорю о признании Челищева и намекаю, что всё расскажу Иллариону.

— Ваша Светлость, подумайте, какую выгоду вы можете потребовать в обмен на молчание? — обратился ко мне министр, когда озвучил свой план. — Это должно быть что-то материальное.

— Деньги точно нет, — ответил за меня муж. — Бутурлин не поверит, что Елена нуждается в деньгах, после того, как подписала выгодный договор с купцом из Москвы.

— Но что-то связанное с фабрикой, — задумалась я, мысленно перебирая варианты. — Хочу открыть в столице лавки для сбыта продукции. Правда, планирую сделать это в следующем году.

— Супруга Бутурлина владеет доходным домом на Невском, — оживился Илларион. — Может, предложить подписать договор аренды за сущие копейки. Лучше оформить дарственную на часть помещений первого этажа под текстильные лавки.

— Достойный вариант, — кивнул император. — Остановимся пока на нём.

Мы ещё несколько минут обсуждали план и то, как сделать так, чтобы Бутурлин запаниковал и совершил ошибку. Честно говоря, я сама была