Сокол - Весела Костадинова

— Господи, Всеволод, — женщина закрыла лицо рукой, — что вы сейчас несете?

— Лия, я могу умереть в любой момент, дочка. Ты это хоть понимаешь? Просто не проснусь утром, а все то, что я так долго создавал, все, что было дорого Андрюше отойдет этому мелкому шалопаю? Даже не его сыну, Алия! Не знаю уж с кем случалась эта сучка, его мать, но от моего сына там только имя!

Лия втянула прохладный вечерний воздух.

— Да и тебе хватит шарахаться по миру, как побитой бамбуком панде, — ворчливо заключил Всеволод. — Твоя мать уже все сердце себе извела, думая, вернешься ты из очередной горячей точки или нет. Лия, — он порывисто взял ее за руку. — Знаешь, о чем я сожалею? Только об одном, что ослепленный собственной ненавистью дал тебе возможность… — он замолчал.

Их глаза встретились и оба без слов поняли друг друга. И ту тайну, что связала их навсегда.

— Я рада, Всеволод, что у меня была такая возможность, — сухо призналась Лия. — Легче не стало, но стало… спокойнее.

Старик молча кивнул.

— Роман будет недоволен, — заметила женщина, поежившись.

— А он и так всегда и всем недоволен, — отмахнулся Всеволод. — Мужику сорок с лихуем, а ведет себя на все 60. Но да, ты права, палки в колеса тебе он повставлять может. Наверное, до сих пор не простил….

— Андрей был его другом, а Есения — сестрой, — пожала плечами Лия.

— Не отнять, — согласился Всеволод. — Эти двое всегда, с детства были не разлей вода. Но он — не моя семья, Лия. А ты — моя дочь. И Роману придется с этим смириться.

Он поднялся с лавочки и протянул женщине руку.

— А тебе, Лия, придется принять наследие Андрея. Потому что кем бы я был, если бы плюнул на жену моего сына? Если станет легче — можешь поорать на меня. А потом — все-таки смириться.

Алия молча вздохнула, понимая, что, не смотря на всю браваду старик далеко не уверен в ее решении. И она все равно может отказаться от его предложения.

Но в одном он прав, она не видела своего будущего, вообще никакого. Так какая разница, где жить и чем заниматься? Может и он и Лея правы? Может пора сменить поле деятельности?

6

Перед дверями высокого офисного здания на Пречистенке, Алия на секунду замерла. Стояла, кутаясь в мягкий кашемировый кардиган цвета мокко, чуть скривив губы, и никак не могла заставить себя войти. Не была здесь почти семь лет — с той страшной зимы, когда вышла последний раз с работы под руку с Андреем, смеясь над его шуткой.

Они остановились на тротуаре, под фонарём, который отбрасывал золотистый круг света на снег. Чёрное небо над ними было глубоким, как бархат, и с него падали мелкие, редкие снежинки — кружась в воздухе, как дорогие бриллианты, медленно оседая на её ресницах, на его плечах. Андрей мягко обнял её за талию — пальцы тёплые, уверенные, скользнули по тонкой ткани пальто. Прижал к себе. Поцеловал — медленно, глубоко, с той нежностью, которая всегда заставляла её сердце замирать. Потом отстранился на сантиметр. Смотрел ей в глаза. Молчал.

Но глазами сказал всё: Я здесь. Я твой. Навсегда.

Сейчас, стоя у тех же дверей, Лия закрыла глаза. Ветер принёс запах мокрого асфальта и кофе из соседнего Starbucks.

Офис встретил её всё той же суетой, как и много лет назад: звонками, шорохом бумаг, приглушёнными голосами за стеклянными перегородками, запахом свежесваренного кофе и лёгким гулом кондиционеров. Лия шла по знакомым коридорам уверенно и спокойно, не обращая внимания на удивлённые взгляды сотрудников — кто-то узнавал, кто-то просто чувствовал, что эта женщина не из тех, кого можно остановить вопросом «а у вас есть пропуск?». Каблуки её ботинок от Loro Piana цокали по мрамору, отмеряя ритм, который она помнила ещё с тех времён, когда здесь пахло Андреем — его одеколоном, его кофе, его присутствием.

Когда вошла в приёмную, на несколько секунд затаила дыхание. Потому что изменилось всё. Интерьер, расстановка мебели, цвета. Если семь лет назад приемная была больше мужской, строгой, рациональной, то сейчас чувствовалось влияние женской руки.

Бежевые стены — тёплые, как утренний свет в Альпах, яркое, но не резкое освещение от скрытых LED-панелей, изящная мебель: диван с округлыми формами в светло-сером велюре, кофейный столик на тонких латунных ножках, кресла с бархатной обивкой цвета шампанского. На полу — ковёр с едва заметным геометрическим узором, на стене — абстрактная картина в золотисто-бежевых тонах.

За одним из двух столов сидела женщина лет пятидесяти пяти, с аккуратной седой стрижкой и строгим взглядом, который мог бы заморозить кофе в чашке. За вторым, ближе к двери с табличкой «Лопаева Есения Марковна», сидела молодая девушка — лет двадцати пяти, в сером костюме с юбкой-карандаш, с огромными очками в тонкой оправе, закрывающими пол-лица. Она даже не подняла глаз, продолжая быстро печатать.

Женщина за первым столом строго посмотрела на Лию поверх очков.

— Простите, вы к кому? — с едва заметным высокомерием спросила она.

Алия задумчиво обвела взглядом помещение, останавливая взгляд на двери, где значилась табличка «Шилов Роман Викторович — генеральный директор».

— Роман у себя? — ровно и абсолютно без эмоций спросила она.

Женщина моргнула. Молодая девушка замерла, пальцы зависли над клавиатурой.

— Вам назначено? — нахмурила брови секретарь.

— Нет, — покачала головой Алия, рассматривая картину. — Но думаю, он меня примет.

— Простите, — откашлялась женщина, — но… у нас правило, если вам не назначено, то вы можете встретиться с одним из заместителей Романа Викторовича или с Есенией Марковной, у нее через пол часа окно.

— Вот уж увольте, — пробормотала Алия, скрипнув зубами и подавляя волну ненависти, столь острую, что стало тяжело дышать. — Просто сообщите Роману, что его ждет Астахова Алия Руслановна. Если у него совещание — я подожду.

Женщины переглянулись между собой, и девушка-мышка, повинуясь взгляду секретарши скользнула в кабинет Андрея.

Нет, поправила себя Лия, скрипнув зубами, кабинет Есении. Сука забрала не только его жизнь, его кабинет тоже.

— Какого черты ты пришла? — услышала она позади себя знакомый голос и обернулась.

За эти годы Есения только похорошела, стала еще более изящной, еще более яркой — безупречная укладка, дорогая одежда, глаза, горевшие неприкрытой яростью.

Лия криво усмехнулась.

— Я же не спрашиваю тебя, какого хрена ты забрала кабинет Андрея, — скрестив руки на груди, ответила