Калейдоскоп моего сердца - Клэр Контрерас

момент, когда он слегка вздрагивает от слов Вика. Наши взгляды встретились и миллионы мыслей пронеслись у меня в голове: в чем была причина? Что случилось? Неужели одобрение Вика значит для него больше чем моё? Все эти вопросы. Эти мысли мучили меня на протяжении многих лет, не смотря на мои попытки избавится от них.

— У меня серьезный вопрос, — говорит Дженсен, возвращая моё внимание. — Когда мы росли, кто был в твоём вкусе?

Я пытаюсь не рассмеяться над его вопросом и выражением лица моего брата. Виктор всегда был крутым парнем, постоянно зависающим в баре. Джуниор, Дженсен и Оливер похожи в этом плане. Джуниор единственный из этой четверки, который счастливо женат и имеет семью, в то время как остальные останутся холостяками, мне так кажется. Дженсен не тот парень, которого вы хотели бы познакомить с родителями из-за всех этих татуировок, мотоциклов. Выглядит он убийственно. Высокий и смуглый. Настоящий плохой парень.

Я смотрю на Оливера, который всегда имел легкий вид, начиная с ленивой улыбки и растрёпанных каштановых волос, в которые так и хочется запустить пятерню. Он смотрит на тебя, и ты чувствуешь себя единственной в комнате. И эти ямочки... Боже, эти ямочки. Все мои подруги хотели встречаться с недосягаемым Оливером. Он обладает магнетизмом властного мужчины. Даже, когда мы были молоды, обаяние сочилось из него как из ведра.

— Да, Элли? — говорит Оливер, и по его лицу расплывается медленная сексуальная ухмылка, а взгляд перемещается с моих губ на глаза. — Кто в твоем вкусе?

Я бросаю на него взгляд перед тем, как взглянуть на Дженсена, который наблюдал за мной с лукавой улыбкой.

— Честно? Дженсен, — говорю я, пожимая плечами.

— Бум, — кричит Дженсен. — Я, бл*дь, знал это. Так ты переспала бы со мной?

— Я этого не говорила. Я только сказала, что ты был в моем вкусе, — говорю я, смеясь. Но я не упомянула о том, что он был во вкусе всех девочек в то время.

— И именно поэтому мне пришлось угрожать им, — говорит Вик, глядя на Бобби, который посмеиваясь качал головой.

Мои глаза остановились на экране телевизора, по которому шла игра Ковбойз — Фоти-Найнес и подпрыгнула от неожиданного легкого удара по ноге.

— В самом деле? — говорит Оливер, кладя обе руки на грудь, будто был ранен. Я улыбаюсь и качаю головой.

— Мне нравится твоя обувь, — говорит он, усмехаясь.

— Я знаю, — отвечаю я, подмигивая и мысленно пинаю себя за это. Мы все ещё смотрим друг на друга, глаза Оливера вопросительно сужаются, а Бобби начинает говорить.

— Так запрет был снят? Я могу пригласить её на свидание?

— Я не хожу на свидания, — отвечаю я, отводя взгляд от Оливера.

— Это невозможно. Такая девушка, как ты, определенно ходит на свидания, — сказал Бобби.

— Девушка, как я, — отвечаю я, хихикая. Собиралась оставить как есть, но потом передумала и добавила. — Даже если бы я была заинтересована в свидании, я не стала бы встречаться с друзьями моего брата. Вы все неприятности с большой буквы Н. Разве ты не слышал речь?

— Неприятности с большой буквы Н? — спросил Дженсен.

— Мы действительно хотим поговорить обо всем этом сейчас? — говорю я, впиваясь в него взглядом, пока он понял к чему я клоню и его смех исчезает.

— Нет, ты права. Ты права. Вик был прав, — уступает Дженсен.

— Давайте оставим разговор о свиданиях моей сестры и начнём смотреть игру, — говорит Вик, грозно поглядывая на парней. Спустя несколько секунд, он начинает толкаются локтем каждый раз, когда тянется за едой. Я встаю и пересаживаюсь к Оливеру, на его любимое место.

— Ах... ты соскучилась по мне, — говорит он, как только я сажусь.

— Ну, для начала, я не могу думать, когда ты своим взглядом прожигаешь во мне дыру, и, да, ты был моим вторым выбором, так что... — я пожимаю плечами при виде его улыбки. Мы смотрим друг на друга долгое время, прежде чем он переводит свой взгляд на экран телевизора. Ещё один тачдаун засчитан, ещё один удар и длинная вереница ругательств следует за этим. Едва я хочу выйти, как Оливер садится ближе.

— Кажется, я помню другой порядок, — шепчет он хрипло в ухо, что вызывает во мне дрожь.

— Конечно, — шепчу я в ответ, не обращая внимание на бешено стучащее сердце в моей груди.

— Это правда, — он садится ближе, кладя свою руку на мою, а в моей груди происходит очередной двойной кувырок.

— У тебя свои воспоминания, у меня свои.

Выражение его лица меняется от игривого до серьезного.

— Да, наверное, — вздыхает он. — Так ты готова ко вторнику?

— Я... я очень взволнованна. Спасибо, что спросил меня, — надеюсь он понимает, насколько это важно для меня.

— Я не мог бы найти лучшего человека для этой работы, — он подталкивает мою ногу своей, и моё тело начинает вибрировать при этом прикосновении.

— Хватит заигрывать со мной, — шепчу я.

— Или что? — шепчет он, склонив голову так, что его волосы спадают на левый глаз, каждый раз шевелясь, когда он моргает.

— Или Дарт Вейдер будет вынужден достать свой световой меч.

— Поверь мне, он не захочет конкурировать с моим, — говорит он, и вибрация от его смеха передается мне.

Когда смысл его слов доходит до меня, мой рот широко открывается, и он смеётся еще пуще прежнего.

— Некоторые вещи не меняются, — качая головой, произношу я.

Его глаза темнеют.

— Иногда, они становятся лучше.

Я отворачиваюсь, решив посидеть ещё пару минут, перед тем, как вернутся в свою комнату под предлогом того, что мне нужно увидеть Миа, прежде чем отправится на ужин с родителями Уайта.

После того как я попрощалась, я продолжаю думать о словах Оливера. Клянусь, мысли об этом мужчине преследуют меня больше чем о мертвом женихе. Это расстраивает.

Глава 6

Раньше я была из тех девушек, которые всегда смотрят на вещи с оптимизмом, но, когда жизнь делает внезапный поворот и бьет тебя по лицу, это заставляет стать реалистом. Я не циник, просто больше не смотрю на жизнь сквозь призму розовых очков.

День начался достаточно спокойно. Мама позвонила в очередной раз с предложением сходить на свидание с Дереком. Думаю, она представляла нас вместе с ним с тех пор, как мне исполнилось 6. На этот раз я сказала да. Счастливые крики, разрывали динамик моего телефона, если не больше. Казалось, будто она выпустила наружу свою внутреннюю гиену. Надо будет ей перезвонить, когда успокоится.

Сейчас галерея безупречна, именно так, как я любила. Особенно после разгрома,