Знахарка для оркского племени - Юлия Эллисон

Но когда это чужие взгляды останавливали желание поесть у бывшего хирурга и нынешнего главврача? Да никогда!

Мы, медики, можем есть хоть кверху ногами на ходу между операциями, лишь бы было время и хоть какая-то еда. Эта мысль придала мне уверенности.

С аппетитом, достойным истинного знахаря, я приступила к пище. Похлебка оказалась на удивление вкусной и сытной. В густом, чуть пряном бульоне плавали куски нежного мяса (надеюсь, не кошачьего), какие-то корнеплоды, сладковатые и рассыпчатые, и темно-зеленые листья, напоминающие шпинат. Вкус был дымным, земляным, с нотками диких трав — где-то горьковатых, где-то освежающе-мятных. Еще бы сметанки… но и так прекрасно.

После больничной столовой это был настоящий гастрономический праздник.

Мужчины, видя, что я не церемонюсь, последовали моему примеру. Так что уже спустя пару минут над лагерем стоял равномерный гул — стук деревянных ложек о чаши, довольное чавканье и мое удовлетворенное прихлебывание.

Честно говоря, орки ели на удивление тихо и аккуратно для таких громил. Никаких размахиваний ложками и громких разговоров с полным ртом. Я даже поймала себя на мысли, что начинаю чувствовать себя немного… своей в этой странной компании. Что было довольно опасно, но пока приятно.

Наевшись до отвала, поставила пустую миску себе под ноги, облизнула ложку (ну а что? Вкусно же!) и посмотрела на продолжающего стоять вождя.

Хотя чего удивляться — я же заняла его место, куда ему садиться-то? На землю? Видимо, свои кожаные штаны он пачкать не хотел. Или просто соблюдал дистанцию.

Меня это даже позабавило — такой большой, а такой чопорный.

— Ну что, — сказала я, смакуя последние вкусовые ощущения и чувствуя прилив энергии, — показывай свою рану. И на этот раз — со всеми подробностями. Когда получил, чем, есть ли температура, тошнота, головокружение? — встала я, отряхивая свои джинсы и принимая профессиональный вид, каким встречала особо несговорчивых пациентов.

— За мной, — сказал мужчина, развернулся и двинулся к тому самому фиг-ваму, из которого я вышла.

Ну, за ним так за ним. Мне несложно.

По крайней мере, наелась я отлично. А сытый и немного отдохнувший врач — это уже полдела. Да и любопытство грызло: что же это за ранение такое, ради которого понадобилось похищать главврача из другого мира?

Мы зашли в шатер. Воздух здесь пах дымом, кожей и чем-то травяным, и от этого кружилась голова.

Мужчина, не обращая никакого внимания на мои скромно валяющиеся на полу пожитки, снял ремни с оружием, опоясывающие его грудь и спину, и тут же уселся на край кровати, решительно повернувшись ко мне спиной. И только тогда я увидела это во всей «красе»…

Дыхание перехватило. Большой диагональный выпуклый шрам, напоминающий след от удара молнии или, что более вероятно, от какого-то чудовищного крюка, пересекал всю его спину от левого плеча до правого бедра. Шрам был багрово-синюшным, рельефным и выглядел так, словно кто-то провел по плоти раскаленным крюком, безжалостно разрывая все мягкие ткани, а потом кое-как, на живую нитку, стянул края.

Теперь я понимала, почему ему понадобился врач. Но почему, черт возьми, именно я? Разве в их мире, полном магии и зеленокожих великанов, не нашлось своего костоправа?

Внутри все сжалось от смеси страха и ответственности.

— Ох, — вырвалось у меня почти беззвучно, и я присела рядом, почти неосознанно коснувшись кончиками пальцев страшного рубца.

Кожа вокруг была горячей, воспаленной и натянутой, как барабан. Под кожей прощупывалось что-то твердое и бугристое — будто осколки кости или инородные предметы. Меня, видавшую виды в хирургии, передернуло от одной мысли о той боли, которую он должен ощущать.

— Что произошло? — уточнила, заставляя себя мыслить сухо и профессионально, отгоняя прочь легкую панику, подкатывающую к горлу.

Но честно говоря, нечасто я видела подобное, да еще чтобы пациент после такого оставался на ногах и мог ходить, пусть и деревянной походкой. Это противоречило всем законам медицины, которые я знала.

— Крюк во время боя, — в своей обычной краткой манере отрезал мужчина.

Его спина напряглась под моими пальцами, мускулы вздрагивали.

Я покачала головой, чувствуя, как нарастает знакомое раздражение. Ну почему с ним как с камнем разговариваешь? Словно каждое слово ему золотом дается!

— Что именно беспокоит? — уточнила я, стараясь говорить терпеливо, как с непонятливым пациентом, который не в состоянии описать, где и как у него болит. — Должны же быть какие-то проявления, кроме самого факта наличия этого… украшения? Боль? Онемение? Покалывание? Слабость? — Я водила пальцем по воздуху, как бы перечисляя симптомы, надеясь, что он хоть на один кивнет.

Орк молча встал, теперь уже лицом ко мне. Его выражение было невозмутимым, но в глазах читалось напряжение и тень боли.

Он попытался плавно повернуться направо — у него не вышло, тело будто наткнулось на невидимую преграду, и он слегка крякнул от усилия. Потом налево — снова неудача, лишь короткий резкий выдох и едва заметная гримаса, исказившая его сильные черты.

Угу. То есть нарушена подвижность позвоночника и, скорее всего, плечевого пояса.

Но как он вообще ходил, держался так прямо — все еще оставалось загадкой, вызывающей у меня почти суеверный трепет.

Затем орк попытался наклониться вперед, — ничего не вышло. Спина просто не сгибалась, оставаясь прямой и негнущейся, как доска. Он выпрямился с тем же усилием и ткнул большим пальцем себе за спину.

— Магия, — пояснил коротко, и в его голосе прозвучало что-то вроде досады. — Держит. Но гнется плохо. Как камень.

Я тяжело вздохнула, потирая переносицу, чувствуя, как накатывает усталость и легкое отчаяние. Понятно, что ничего толком не понятно. Ни рентгена, ни томографии, один только осмотр и магические россказни.

Как я должна это лечить? Заговорами и примочками из местных трав?

Внутри боролись скептицизм врача и жгучее любопытство исследователя, столкнувшегося с чем-то совершенно новым.

— Слушай, — сказала я, глядя ему прямо в глаза и стараясь выглядеть максимально убедительно. — Тебе нужно МРТ сделать. Магнитно-резонансную томографию. — Я увидела полное непонимание в его взгляде и взмахнула руками, описывая в воздухе круг. — Это такой большой… бублик, который просвечивает насквозь и показывает, что у тебя там внутри творится. Все эти связки, мышцы, позвонки… — Он смотрел на мои жесты с тем же выражением, с каким я, вероятно, смотрела на его портал. — Есть у вас в каком-нибудь фиг-ваме, у местных знахарей, нужный аппарат? Или, — я сделала паузу для драматизма, глядя на него с вызовом, — вернемся в мой мир? Там у меня как раз знакомый