Горничная с секретом - Злата Романова

на нее, прерываясь на секунду от избиения, чтобы оттолкнуть ее подальше, но неожиданно получаю звонкую пощечину и это настолько шокирует, что я застываю, как истукан, пялясь на ее испуганное, заплаканное лицо. Она даже плачет красиво…

— Что ты делаешь?! — вздрагивая от рыданий, кричит на меня София. — Убить его хочешь? Псих! Ты просто больной псих! Каждый раз, когда я думаю, что хуже быть не может, ты доказываешь мне обратное! Как ты можешь быть такой мразью, Максим? Вот как, объясни мне?

* * *

После того, как моя истерика сходит на нет, я начинаю снова думать. Макс ушел, забрав с собой едва живого охранника и ни сказав мне ни слова, хотя я кричала ему вслед какие-то оскорбления в состоянии аффекта, точно уже и не помню, а последний час провела, рыдая от потрясения, потому что невозможно быть готовой к тому, что тебя вот-вот изнасилуют. Я до последнего не верила, что Максим допустит это, но, когда эта скотина стащила с меня трусики, потеряла всякую надежду и меня накрыло таким животным ужасом, что мне захотелось умереть, лишь бы не проходить через это.

Сейчас я уже достаточно пришла в себя, чтобы снова надеть на себя сорванную охранником одежду и пересесть с пола на диван. Мне нужно все обдумать. Я не могу позволить себе быть дурой, которая надеется на лучшее в людях. Этого не будет. Макс не хороший человек и моя любовь к нему — просто глупость, которую нужно вытравить любыми способами. Я должна сбежать отсюда и найти способ связаться с бабушкой и Поповым. Я не могу просто бросить маму умирать, я не выживу без нее, она для меня все!

Найдя ванную, я принимаю очень долгий, обжигающе-горячий душ и сушу волосы феном, найденным тут же. А потом иду искать спальню Макса. Нахожу сразу, она единственная обставленная, остальные комнаты на этом этаже без мебели.

Я ничего не чувствую, когда совершенно голая забираюсь в его постель и жду, постоянно глядя на часы. Почти полночь. Вряд ли он захочет ужинать так поздно, поэтому нет смысла идти готовить. А что касается секса… Я просто сдамся. Даже проявлю инициативу. Чем скорее он начнет верить, что я стала послушной игрушкой в его руках, тем быстрее мне удастся добиться от него большего доверия и большей свободы.

— И что ты тут забыла? — резко будит меня его голос, вырывая из короткого сна посреди ночи.

Я сажусь на кровати, протирая глаза и бросая взгляд на часы. Три утра. Неудивительно, что я его не дождалась и уснула.

— Разве ты не хотел меня голой? — заставляю свой голос не звучать злобно.

Макс стоит у изножья кровати, глядя на меня с оскорбительным пренебрежением, словно я мусор в его постели, но мне удается не ежится под этим взглядом, я даже откидываю одеяло, чтобы показать ему себя во всей красе. Он только морщится и зло усмехается, пробежавшись по моему голому телу быстрым взглядом.

— Не в кровати же, Сонечка, — опять этот тон.

— Не любишь заниматься сексом в кровати? Ладно, тогда где ты меня хочешь?

— А кто сказал, что я тебя хочу? — начинает смеяться он, стягивая с себя футболку и бросая ее на пол. — И тем более не было ни слова про секс.

— Но ты сказал… — затихаю, не закончив предложение, потому что невозможно игнорировать уничижительные слова и этот противный смех.

Я пытаюсь вспомнить, что конкретно он вообще говорил, но ведь точно шла речь о минете.

— Сказал, чтобы ты отсосала, — продолжает он за меня, расстегивая штаны, чтобы стянуть их вниз по мускулистым бедрам. — И ходила голой. Твой рот — единственная дырка, которая меня интересует, София. Ты не заслужила, чтобы тебя трахнули по-настоящему. Этот поезд давно ушел. Разве я не сказал, что ты здесь, чтобы усвоить урок? Просто прислуга, София. Кухарка, уборщица и рот, в который можно спускать, когда мне приспичит. Но тебе не повезло, сегодня меня уже удовлетворили, так что иди к себе и не мозоль мне глаза. Я собираюсь спать. Приготовь завтрак к девяти и жди меня голая, на коленях. И имей в виду, что на этот раз отказ тебе дорого обойдется.

Боже мой!..

Я так унижена, что мне хочется провалиться сквозь землю. Вскочив с кровати, я пулей несусь в коридор, а оттуда в выделенную мне комнату, где волшебным образом уже появился матрас.

Рухнув на него и даже не думая о том, что он не застелен, я сворачиваюсь калачиком и кричу, зажав рот ладонью, потому что это невыносимо. Даже когда лучший друг моего парня на последнем курсе в универе распустил слухи, что я трахалась с ними обоими и все в это поверили, называя меня шлюхой в лицо и за спиной, я не чувствовала себя настолько ничтожной. Мне не было так больно, как сейчас, когда Сеня поверил не мне, а другим, я не была настолько уничтожена оскорблениями своих когда-то друзей, как сейчас меня стерли в порошок слова человека, от которого в принципе ничего хорошего ждать не приходится.

«Твой запах сводит с ума, я его ни с чьим не спутаю, вот как ты можешь так отличаться от других?! Признайся, ведьма, приворожила меня?»

Нет, нет, нет! Я не хочу вспоминать эту ложь, не хочу!

Кричу еще громче, почти задыхаясь из-за сдавленного пальцами рта, лишь бы заглушить эти больные воспоминания, но в моей голове образы того прежнего Макса сливаются с монстром, который издевался надо мной сегодня и терпеть это невыносимо. Собственный мозг сводит меня с ума, проигрывая его жестокие насмешки снова и снова, пока я не чувствую себя полным дерьмом. Мне просто хочется умереть…

Я не смыкаю глаз до самого утра, мысли не дают уснуть, но в конце концов убедив себя, что мама важнее моей гордости, важнее желания отомстить Максу, я глотаю свое достоинство и как есть, голая, иду готовить ему этот чертов завтрак. Пусть подавится, урод!

Глава 5

У меня дикое похмелье с утра. Кое-как собираю себя с кровати и иду в душ. Чертова София! От этой девушки одни проблемы, зачем она мне сдалась? Жил же себе спокойно без нее, а тут за один день весь мой график полетел коту под хвост, еще и дисциплина хромает. Чуть не забил охранника, напился в дюпель и проспал утреннюю тренировку. Прекрасно, блядь!

Вытершись после душа и надев костюм, потому что встречу с Олеговичем никто не отменял,