Наших душ глубина - Чарли Ви

в бок ногой и не складывал конечности, поэтому настроение было прекрасное. Комната, залитая солнечным светом, представляла из себя реконструированный чердак, их ещё называли мансардами. Вчера при свете фонаря я её почти не разглядела, поэтому сейчас решила осмотреться. Справа у стены стоял шкаф, кровать расположилась под окном, прикроватная тумба и письменный стол — это всё что было из мебели. Мне хотелось узнать о Максиме немного больше, чем он о себе рассказывал, и я, переступив свои принципы, открыла ящик тумбочки. Там лежала перевернутая фоторамка. Украдкой, глянув в сторону лестницы, я посмотрела на фото. Оттуда на меня смотрел Максим, красивый, накачанный, счастливый, а рядом с ним под руку стояла красивая светловолосая миниатюрная девушка. На руках он держал девочку трёх-четырёх лет, черты лица малышки напоминали Максима, особенно глаза. «Значит, у него есть семья! Но почему же он ничего об этом не рассказывал? Может быть тоже развелись и дочь осталась с матерью… Видимо для него это больная тема раз он не хочет вспоминать прошлое» — я пыталась найти логическое объяснение его поведению. Положив фоторамку на место, я спустилась вниз. Сегодня мне хотелось самой приготовить завтрак. Из коридора хорошо просматривался зал, и, проходя мимо, я увидела лежащего на животе Максима. Его широкая спина была исполосована шрамами такими же как у него на плече. Как загипнотизированная я зашла в зал, пытаясь рассмотреть их ближе. Максим заворочался и повернулся на спину. Если сравнивать с фото качаться он перестал, но красивые рельефные мышцы живота ещё виднелись под кожей. Мой взгляд медленно поднимался вверх, исследуя его тело. Волосатая грудь плавно поднималась от его размеренного дыхания, щетина стала ещё темнее.

— Всё рассмотрела, — хриплым от сна голосом спросил он.

Я вспыхнула от стыда и хотела убежать наверх, но ноги совершенно не слушались. Надо было срочно что-то придумать, что бы объяснить своё присутствие, мысли лихорадочно метались в голове, а я продолжала стоять, глядя ему в глаза.

— Опять молчишь? Не знаешь, что придумать, — он усмехнулся. — Или ты обдумала вчерашние слова?

Он встал и медленно, боясь спугнуть добычу, подошёл ко мне. Сердце колотилось где-то в горле, когда его руки обняли меня за талию. Он притянул меня к себе, и я почувствовала его возбуждение. Сначала его губы лишь слегка коснулись моих, словно проверяя, позволю я себя поцеловать или оттолкну. Но почувствовав моё смятение, стал целовать требовательнее, с напором, заставляя меня задыхаться. Внутри всё переворачивалось от его прикосновений, он прижался к моей щеке и с еле слышным стоном прижал ещё сильнее. Внизу живота, где чувствовалась его горячее возбуждение, я почувствовала мокрое, тёплое пятно.

— Блядь! — выругался Максим.

— Кажется кто-то перевозбудился, — слова вырвались прежде, чем я успела подумать.

— Пиздец! Что за хрень? Кто-нибудь пристрелите меня, — простонала он и отвернулся. — Ну давай, назови меня теперь скорострел.

— Давно не было? — я пыталась не улыбаться.

— Давно.

— Ну всякое бывает, не расстраивайся. Мне захотелось его успокоить, я подошла к нему со спины и обняла.

— Откуда у тебя эти шрамы?

Он весь напрягся, хотел разжать мои руки, но я крепко сплела пальцы и прижала к его животу.

— Я не отпущу тебя пока ты не признаешься, — откуда взялась моя смелость непонятно, но мне нужно было выяснить, что за прошлое он скрывал.

— Зачем тебе это? — мрачно спросил Максим.

— Вдруг ты из этих… садо-мазо. Мне же нужно знать, что ты нормальный, — что за чушь я несла. Хорошо, что он не видел моего лица.

— Можешь поверить мне на слово, я нормальный, — голос немного повеселел. — Хочешь проверить? — и он резко повернулся ко мне. Я тут же расцепила руки и попятилась назад.

— Монашка, — обозвал он меня.

— Скорострел, — я не осталась в долгу.

И вышла из зала.

— Блядь, я так и знал.

Донеслось до меня, когда я уже поднималась наверх.

Чуть позже я все же решилась спуститься вниз. Из душевой доносился звук воды и я воспользовалась моментом, пока Максим мылся, чтобы сварить ребятишкам молочный суп.

Когда Максим вошёл в кухню на столе уже стоял завтрак. Он, молча, даже не глядя в мою сторону, прошёл до стола. Я хотела сказать что-нибудь остроумное, чтобы разрядить обстановку, но тут заиграла мелодия на моем телефоне. Звонили из салона. Они коротко рассказали о проведённой диагностике и причине поломки, сразу озвучили сумму. Десять тысяч! Десять, мать его, тысяч! У меня не было таких денег. Я расстроено положила телефон. Вариантов было немного: ждать когда появятся деньги, искать другой салон или снять деньги с кредитки.

— Что случилось? — прервал мои размышления вопрос Максима.

— Из салона звонили, сказали что-то про неисправность инжектора, про форсунки… если бы я ещё в этом понимала, — я расстроено плюхнулась на стул.

— А какую цену озвучили?

Максим снова встал, чтобы сварить себе кофе.

— Ой, прости я не сварила… не умею.

— Тебе незачем извиняться, я могу сам это сделать. Так что по цене?

— Десять тысяч. Я не знаю дорого это или нет.

— Поедем пораньше, я хочу сходить в этот салон.

— Во сколько? Мне нужно успеть собраться и детей отвести.

— Часов в двенадцать.

Опять зазвонил телефон.

— Мама, — сказала я вслух и взяла трубку.

— Да, мам…. Всё хорошо….Да, мы ещё в деревне… Сегодня поеду в город, ребятишек пока оставлю… Ага… К тебе, наверно, через неделю… Конечно, приедем, не переживай… Мам, давай я вечером тебе позвоню… Ну, хорошо… Люблю тебя. Пока.

— Так, — я посмотрела на часы. — Время девять, три часа в запасе. Отлично, пойду разбужу зверят.

Три часа пролетели незаметно. После завтрака я отвела ребятишек к бабушке. Алиса с недовольным лицом ушла в комнату, даже не попрощавшись, Лёва сидел на руках, поскуливая от предстоящего расставания. Светлана Васильевна любила внуков, но не всегда умела это показать. Я была благодарна ей за помощь, вот и сейчас она взяла его на руки и, заманивая, сладостями, попыталась отвлечь от моего ухода. В машину я садилась с тяжёлым сердцем, мне всегда было сложно оставлять ребятишек где-то, но сейчас это сделать было необходимо.

Почти всю дорогу мы ехали молча, говорить совсем не хотелось. Уже перед городом Максим спросил:

— К маме, значит, поедете? А где она живёт?

— Недалеко, триста километров от города в Тарском районе.

— Ну да, триста километров это недалеко.

— Ну я имела ввиду, что не где-то в Москве или в Сургуте, а недалеко, значит в области.

— А-а-а-а, понятно, — Максим передразнил мою интонацию

— А где твои родители, кстати? — я наконец задала вопрос, который меня давно интересовал.