Ребенок короля мафии - Эви Роуз

— Принцессе — огранка-принцесса, — произношу я.

— Оно чуть великовато. — Между пальцем и кольцом остается небольшой зазор. — Я не хочу его потерять.

— Потерпи пока, потом мы его подгоним. — Интересно, понимает ли она, что я говорю не только о кольце… но и о роли. Жена.

— Хорошо, — говорит она и прикрывает кольцо другой рукой, словно боится, что оно может соскользнуть. — Я буду беречь его. — Она глубоко вздыхает, а потом выдыхает. — Это все по поводу свадьбы. — Потянувшись к распечаткам, она складывает их в стопку. — Думаю, мне пора вернуться наверх, не мешать тебе. Сделать звонки, разобраться со всем этим.

— Отлично, — отвечаю я. Ничего неожиданного — конечно, она хочет уйти от меня. Но в сердце что-то похожее на сожаление.

Может, она могла бы каждый день планировать для нас свадьбу, чтобы приходилось приходить ко мне за советом. Или ребенок — еще лучше. Ей бы пришлось советоваться со мной о выборе имени, одежды и тысячи других мелочей.

Я держу руки и мысли при себе, опускаясь обратно в кресло за письменным столом. Она права — работы полно. Рен останавливается у двери, теребя свой новый, еще непривычный перстень.

Я жду.

— Я подумала о том, чтобы мы выглядели естественно, — она не поднимает на меня глаз. — И я хотела спросить…

— Продолжай.

— Большинство пар к тому моменту, как они женятся… — она запинается, скрещивает ноги и плотно прижимает бедра друг к другу. — У них уже была… близость.

— Понимаю, — я не могу вдохнуть. — О чем ты подумала? Еще один поцелуй?

Она прикусывает губу и кивает, но ее глаза говорят за нее. Нет, не только поцелуй.

Отодвигаю кресло от стола, откидываюсь назад и внимательно разглядываю ее. Такая красивая. Моя будущая жена — изящная, вся в мягких изгибах, со светлыми волосами и голубыми глазами цвета бурного моря.

— Тебе не нужно это делать, — выдавливаю я.

— Знаю. — Она склоняет голову и нервно ерзает. — Но я не хочу, чтобы кто-то подумал, что все это ненастоящее.

И тогда я замечаю: она двигается, ее бедра слегка покачиваются, она постоянно ищет трение, чтобы получить хоть какое-то касание на своем клиторе.

Что-то ее возбудило, и она отчаянно нуждается в разрядке.

Я не воспользуюсь ее состоянием. Она сказала, что не хочет настоящего брака, и я буду соблюдать установленные ею правила — те, что она озвучила, когда мыслила ясно.

Опираясь локтем на подлокотник, я маню ее одним пальцем.

Она облегченно вздыхает и почти подпрыгивает, спеша ко мне. Я едва удерживаю улыбку. В моей невесте нет ни тени притворства. Ни намека на соблазнительную манерность, ни вызывающей одежды. Она чистая, свежая, честная, как ромашка в поле.

— Сядь на стол, — приказываю я, когда она подходит вплотную.

Она не колеблется. Просто усаживается на край стола, отставив в сторону стопку бумаг. Она такая миниатюрная, что даже не задевает хаос бумаг позади себя, и смотрит на меня так, будто я ее личный спаситель.

Я тянусь снять ее леггинсы, но прежде чем коснуться ее, вспоминаю о манерах. Черт. Рен заставляет меня забывать самого себя.

— Можно?

Она облизывает губы и быстро кивает.

Скользя руками под ее футболку, нахожу пояс. Кончик моего большого пальца задевает полоску нежной кожи. Она дрожит, когда я ласкаю ее, затем цепляю резинку и стягиваю вниз, вместе с трусиками. Она сама приподнимает бедра, помогая мне спустить ткань по ее ногам, даже снимает обувь, чтобы я мог стянуть леггинсы до щиколоток.

— М-м, мне нравится мысль о том, чтобы держать тебя, — бормочу я почти неслышно, когда освобождаю ее ноги и отбрасываю вещи в сторону.

Но она слышит, и когда я поднимаю взгляд, вижу ее румянец — красивый, глубокий.

— Подними для меня футболку, принцесса.

Ее покорность ошеломляет и опьяняет. Никаких вопросов, никаких споров. Она просто хватает край футболки и стягивает ее через голову, бросая на пол.

— Так?

— Да. — Это единственное, что я могу произнести хриплым голосом. Она потрясающая. И все это время она была без лифчика. Все это время — почти голая рядом со мной, пока я ходил, закованный в слои костюма. Ее грудь — величайший шедевр, гладкая, манящая кожа.

Я не отрывая взгляда целую ее живот. Это безмолвное обещание. Я посажу туда ребенка. Рано или поздно.

Одно я знаю наверняка — я ее не отпущу.

Все мои слова о том, что этот брак продлится лишь шесть месяцев, — ложь. Я не позволю ей уйти.

Но у меня есть шесть месяцев, чтобы превратить сделку в ее горячее, жадное желание скакать на моем члене. Я сделаю так, чтобы она не захотела уходить. Буду дарить ей оргазм за оргазмом. Буду ругать, если счет по ее карте окажется недостаточно высоким. Черт, я даже начну ходить на эти проклятые собрания Лондонского мафиозного синдиката, чтобы она могла подружиться с другими женами мафиози. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива. Безумно счастлива. Чтобы осталась со мной.

И не только потому, что с ней я могу спать спокойно. Да, она усмиряет чудовище во мне.

Я медленно опускаюсь от ее пупка вниз, ее дыхание становится все более рваным. Я держу ее за бедра, притворяясь, что интересуюсь только ее мягким животиком. Но у меня есть цель. Когда я поднимаю взгляд, ее лицо полно доверия и благоговения.

Я не сдерживаю ухмылку.

— Раздвинь ноги, принцесса.

Неуверенно она разводит колени, открывая свои розовые, блестящие складки. Мой член вздрагивает, каменеет.

— Ты выглядишь… восхитительно. — Я начинаю медленно, с поцелуев ее бедер. Нежные касания губ к ее мягкой, податливой коже.

С каждым поцелуем приближаюсь все ближе, и ожидание заставляет сердце колотиться. Я дразню ее, будто это все, чего хочу. Ее соки уже на моем языке, и ее вкус… Господи, она потрясающая. Сладковатая, чуть солоноватая, неповторимо — Рен.

Ее удивленный вздох превращается в стон, когда я достигаю клитора короткими, легкими движениями языка, исследую его. Потом — сильнее, глубже. Я снова и снова обвожу языком чувствительный бутон, и она извивается, всхлипывает.

Я должен почувствовать ее.

Одну руку я держу на ее бедре, а другую веду к ее входу. Ей не нужна дополнительная влага. Она вся мокрая — от возбуждения и от моих ласк.

Я касаюсь кончиком пальца ее нежной плоти и продолжаю ласкать ее клитор. Я жду, что она отпрянет, скажет «нет» или напомнит нам обоим, что мы не должны этого делать. Я вдвое старше ее. Я ее босс. Я глава мафии, а она — уязвимая девушка.