Ребенок короля мафии - Эви Роуз

Я не собираюсь влюбляться в нее. Я уже влюблен. С первой же секунды, как она вошла в мой кабинет, словно маленькая свеча из пчелиного воска — теплая, нежная, со сладким ароматом. Я не могу влюбиться в нее еще раз.

В глубине души я хранил глупую, тайную надежду, что эта девушка, которая слишком хороша для меня, может когда-то полюбить меня. Но нет. С тем же успехом я могу ждать, что она воспламенится на месте.

— Просто временно, пока все не уляжется, — продолжает она. — Вы, наверное, думаете… месяцев шесть?

— Именно так, — выдавливаю я из себя.

Полгода — гораздо больше, чем я когда-либо рассчитывал иметь Рен рядом. Я должен быть благодарен, а не алчно гадать, как продлить этот срок.

— И мы не будем… ну… — она краснеет, — консуммировать брак?

Это самый сложный вопрос. Потому что есть дыхание. И есть продолжение рода. И я не уверен, что выбрал бы, если бы у меня был шанс. Да, кислород полезен для жизни, но если бы я мог оказаться внутри нее? Увидеть ее беременной от меня? Держать на одной руке нашего ребенка, а другой обнимать ее? Хотя бы один раз… Это стоило бы всего.

— Я не прикоснусь к тебе. Обещаю.

Она быстро кивает, и на миг — крошечный, неуловимый — перед ее улыбкой мне кажется, что в ее взгляде промелькнула грусть.

— Вы правда женились бы на мне ради того, чтобы я получила гражданство? Зачем вам помогать мне?

Милая, наивная девочка. Она думает, что я совершаю благородный поступок. А я просто предельно эгоистичен. Она сама дала мне шанс заполучить ее. Оставить рядом с собой. Даже без ее кожи на моей, без того, чтобы быть внутри нее, видеть, как она кончает, без ее любви — я все равно алчен, как дракон. Я возьму хотя бы бумажную собственность на нее, если это все, что мне дано.

Если она будет рядом, может, я смогу спать? Вот он, мой эгоизм.

С тех пор как мы познакомились, моя бессонница только усилилась. Я не нахожу себе места, когда ее нет рядом. Я раздражителен, жду каждое утро, не могу дождаться, пока она войдет в мой кабинет. А соблазн включить камеру наблюдения на кухне и проверить, спит ли она, становится невыносимым. Я поставил границу — не ставить камеры в ее спальне. Но если бы она жила здесь, в моем доме, как моя жена… Я мог бы смотреть, как она спит.

— Ты хочешь, чтобы я все уладил? Брак — мое решение, — говорю я ровно. — Я не могу рассказать ей правду. Ей всего двадцать два года. Если она узнает, что ее весь в крови, гораздо старше по возрасту босс одержим ею, она выберет депортацию.

— Они не поверят нам, — выпаливает Рен. — Вы? Влюбленны в меня? — она дергает свой огромный футболку и фыркает. — Никто не поверит, что это реально.

Ребенок.

Мысль вспыхивает в моей голове мгновенно, сама собой. Если бы она была беременна от меня, и при этом моя жена, сомнений в реальности нашего брака не осталось бы. Да, для нее это было бы лишь притворство, но для меня — чистая правда. Не бывает идеальных решений. Старый и закаленный глава мафии может купить себе компанию красивой девушки. Но не ее любовь.

Но она имела в виду другое. С женами мафиози связаны определенные ожидания.

Я открываю ящик стола, достаю матовую черную кредитную карту с лимитом, достаточным, чтобы купить дом в центре Лондона, и скольжу ей по столу к ней.

Жаль, что ее любовь нельзя приобрести так же просто, как красивые платья.

— Используй это, чтобы купить все, что пожелаешь.

Она ошарашенно смотрит на карту, даже не пытаясь взять ее.

— Хотя тебе и не нужно меняться, — добавляю я. — Мне нравишься ты — такая, какая есть.

— Правда? — шепчет она, переводя взгляд с карты на мое лицо. В ее глазах подозрение — будто она боится, что это ловушка.

— Правда, — отвечаю я.

Если бы у Лондонского синдиката мафии были ежегодные награды за недосказанность — я бы точно выиграл за эту фразу.

— Он сказал, что вернется сегодня вечером. И если у меня не будет того, что он хочет, то завтра утром придут люди и депортируют меня, — ее голос дрожит.

— Ты останешься здесь. Никто не причинит тебе вреда. Никто не заберет тебя у меня.

— Но вы же не сможете остановить власти, если у них будут законные…

— Никто, — рычу я, и этот звериный звук вырывается помимо моей воли. — Я уничтожу любого, кто посмеет прикоснуться хотя бы к волоску на твоей голове.

Я вижу, как она вздрагивает. Страх в ее глазах появляется и исчезает, прежде чем я успеваю разобрать, что это было.

Пончики. Верно. Мое решение всегда — смерть. А ее — пончики.

— Иди за мной. — Я резко встаю, отталкиваю стул и направляюсь к двери. С трудом заставляю себя не оборачиваться, пока поднимаюсь по лестнице в свои личные апартаменты на верхних этажах. Когда я отпираю дверь, Рен уже рядом. Я протягиваю ей ключ, и она подставляет ладонь под мою. Когда я кладу ключ на ее руку, большим пальцем провожу по запястью. Быстрый, украденный, неосознанный жест и ее кожа кажется бархатной на этом мгновенном касании.

Запретное, но непреложное. Я люблю ее до безумия. Знаю, что не должен, но жажду ее.

— Чувствуй себя как дома, — хрипло произношу я. — Это твое место, пока ты моя невеста... а потом и жена.

Она осматривает комнату, и я пытаюсь взглянуть на нее ее глазами. Чисто. Просто. Может, немного пусто.

Мы могли бы наполнить это пространство детьми… Я отгоняю эту мысль.

— Тут есть несколько спален. Выбери любую, — выдавливаю я.

— Ты думаешь, нам поверят, что это настоящий брак, если мы будем спать в разных комнатах? — Рен пронзает меня взглядом, неуверенным, но в то же время... Господи, она понятия не имеет, как ее голубые глаза меня разрывают, когда она задает такие вопросы.

Я мог бы успокоить ее, сказать, что на каждом входе вооруженная охрана, что я запру дверь в эти апартаменты и защищу ее ценой собственной жизни. Никто не станет задавать вопросы о том, где она спит.

— Нет. — Я указываю на свою спальню. Сквозь открытую дверь виднеются безупречно заправленные белые простыни и бледно-серые стены. — Выбирай любую комнату для своих увлечений или чем ты там любишь заниматься. Но спать ты будешь рядом со