Ребенок короля мафии - Эви Роуз

Она быстро кивает.

— Мы поженимся сегодня. Я попрошу Харви взломать реестр, чтобы не было никаких задержек. Свадебный салон пришлет тебе платья, а стилист доставит новую одежду по твоим пожеланиям. Я не собираюсь рисковать, позволяя тебе возвращаться в свою квартиру. — Хотя Харви и его команда уже будут поджидать того ублюдка, который угрожал Рен, чтобы выяснить, кто его нанял... и убрать его. Медленно и мучительно.

— Когда я сказала, что нам никто не поверит... — она перебивает меня, переминаясь с ноги на ногу. — Я имела в виду...

— Что? — Я требую ответа. Я слишком увлечен этим планом. Ничто не должно помешать.

— Никто не подумает, что мы помолвлены, ведь мы даже не прикасались друг к другу.

У меня кружится голова. В радости и в горе. Она позволит мне прикоснуться к ней?

Еще два дня назад я был доволен размытым изображением с камеры, на котором она просто заваривала чай. А прошлой ночью чуть не сгорел от ревности, думая, что в соседней комнате у нее любовник и злился на себя за то, что не установил камеру в ее спальне.

А теперь я могу прикоснуться к ней?

— Да, — вырывается у меня.

Она неуверенно протягивает руку, внимательно следя за моей реакцией, и подходит ближе. Я могу только смотреть на нее сверху вниз. На эту хрупкую, тонкую девушку, которую я люблю всей своей черной душой.

Ее пальцы хватают мой лацкан, зрачки расширяются, когда она тянет меня к себе и приподнимается на носки.

Не может быть...

Бывают моменты, когда ты понимаешь, что сейчас произойдет, но мозг отказывается верить. Как будто пытается защитить тебя, ищет иное объяснение, потому что самое очевидное — слишком невероятно. Потому что если позволишь себе надеяться, то рискуешь разочароваться.

Я никогда не позволял себе даже крупицы надежды, когда дело касалось Рен. Поэтому сейчас я ошарашен.

Она собирается меня поцеловать. Я знаю это, но невозможность происходящего парализует меня. Ее губы касаются моих... или мои ее.

Поцелуй невинен и чист, как она сама. Легкое прикосновение губ и мое тело тут же откликается.

Мой член ноет от напряжения, требовательно пульсирует. Рука сама тянется к ее волосам. Эти мягкие волосы цвета меда и золотистого тоста. Я стону — они еще нежнее, чем я представлял. Как теплый жидкий шелк.

Ее поцелуи осторожные, исследующие, сопровождаемые прерывистыми вздохами. И я начинаю задумываться, не первый ли это поцелуй в ее жизни. Может ли такое быть?

Она прижимается ко мне — от бедер до упругих грудей.

Я приоткрываю губы и, удерживая ее голову, углубляю поцелуй, скользя языком в горячую глубину ее рта.

Она тает, пока я медленно и мягко исследую ее. Ее отклик не похож на опытную страсть. Нет, это робкое пробуждение невинности, какой я ее всегда и видел. Это принятие всего, что я ей даю — от дразнящих движений моего языка до жадных затяжных поцелуев. Ее руки сначала неуверенно касаются моей талии и руки, а потом хватаются крепче, будто цепляясь за меня.

Я борюсь с инстинктом повалить ее на ближайшую кровать и проверить, как далеко она позволит мне зайти. Она сама начала это. Я бы никогда не осмелился попросить поцелуй. И без того перехожу все границы. Но я плохой человек. Получив от Рен сладкий поцелуй благодарности и робкой практики, я целую ее жадно, словно это может случиться только раз в жизни, стараясь медленно испытать каждую возможную вариацию наших слияний. Я каменно тверд, пальцы глубже вплетаются в ее хвост, прижимая ее мягкое тело к себе.

Я хочу ее до безумия. Мне нужно, чтобы она была голой, чтобы я был в ней. Между нами слишком много одежды.

Эта мысль каким-то образом останавливает меня, даже несмотря на то, что Рен трется о меня.

Слишком много одежды?

Я осторожно отстраняюсь. Слишком быстро. Она просила лишь о помощи с вымогателями — не более того. Проглотив свою жажду, я отпускаю ее и, чтобы наверняка, делаю шаг назад.

Всего один поцелуй и все запретные мысли, которые я пытался заглушить: о том, как делаю с Рен ребенка, как моя жена носит его под сердцем, о семье, которую я мог бы себе вообразить... — все это всплывает вновь. Милые, смешные дети, немного хаоса, Рен — центр этого вихря, держит всех в узде. Я бы почти не спал, но какая разница, если рядом со мной Рен — беременная, красивая, счастливая?

Она робко смотрит на меня из-под длинных ресниц.

Эта идеальная женщина станет моей женой.

— Я займусь оформлением документов. Купи все, что захочешь, для нашей свадьбы. — Нашей свадьбы. Я разворачиваюсь, пока не сказал что-то совсем откровенное. Но в дверях останавливаюсь. — Деньги не имеют значения. Я буду в кабинете, если понадоблюсь.

Я с трудом отрываюсь от нее и спускаюсь по лестнице в полубреду. Я хочу только одного, чтобы она родила моего ребенка, чтобы стояла рядом со мной, уравновешивая мою тьму... но не могу этого допустить.

Все, что я могу — это защитить ее. От шантажистов — уничтожить этих ублюдков, которые наживаются на уязвимых людях. Одно дело — вымогать деньги у богатых, но у таких, как Рен? Мерзость.

Попробовать шантажировать Рен? Я их разорву. В клочья. За то, что они ее напугали.

Но ее нужно защитить еще и от меня.

4

Джаспер

Я бы и не услышал стук, если бы действительно работал. Но я не работаю. Я думаю о своей невесте наверху и планирую нашу свадьбу.

— Мистер Бут? — шепчет Рен, не заходя в комнату. — Можно войти?

— Тебе не нужно спрашивать. — Мое сердце бьется громче, чем был тот стук в дверь. — И тебе стоит называть меня Джаспером, раз уж ты скоро станешь моей женой.

Она тихо проскальзывает внутрь, плотно прикрывая за собой дверь. Теперь мы одни — только она и я. Без тряпок для уборки, без предлогов. Все как всегда… и совершенно иначе. Потому что сейчас не пять утра, а она все еще здесь.

— Джаспер, — шепчет она, щеки ее окрашиваются нежным румянцем.

Я поднимаюсь и указываю на диван в углу. Рен следует за мной, садится рядом, на самый край, плечи напряжены, но тело все равно тянется ко мне, как цветок к солнцу — даже против воли. Я хочу видеть, как она расцветает, как крепнет ее уверенность.

— Я хотела обсудить кое-что по поводу свадьбы.

— Харви уже договорился насчет церкви?

— Да. И им как можно скорее нужны