Лора. Проклятый медальон императрицы - Арелла Сонма

Мы зашли в дом, где нас встретила горничная и предложила чай.

— Не отказывайся, составь мне компанию! — не отставал Петр.

Я согласилась. Уж очень вкусные запахи шли из кухни. Горничная быстро накрыла на стол. Появился самовар, чашки с цветочным орнаментом и тарелочки с вареньем и медом. Аромат свежеиспеченного хлеба щекотал ноздри.

Петр уселся в кресло, жестом приглашая меня присесть напротив. Он внимательно наблюдал за мной, словно ожидая чего-то.

— Ну, рассказывай, откуда ты приехала? Уж точно не из Франции, — прямо спросил Петр, отпив глоток чая.

Я не знала что ответить и медленно сделала глоток, откусив корочку хрустящего хлеба.

— Слушай! А ты же давно у деда живешь... Может знаешь, где он хранит книги? Он мне обещал показать одну книгу, где говорится о спасении мира, про медальон. Точно не знаю как называется.

— Как же не знать! У него в кабинете книги и в гостиной... Спасение мира? Первый раз слышу. Дед увлекается старинными книгами, это правда. Но о спасении мира… Это звучит как сказка. Хотя… зная его любовь к мистике, вполне возможно, что он откопал какую-нибудь легенду.

Он задумался на мгновенье, словно прокручивая в голове старые воспоминания. Затем вдруг вскинул голову.

— Постой! Кажется, я что-то припоминаю. Как-то я заглянул в его кабинет и увидел книгу в кожаном переплете с каким-то странным медальоном на обложке. Она была потрепанной. Может, это она?

— Уверена, что это она. Поможешь отыскать? — сказала, сделав милое выражение лица.

— Как тебе отказать, когда ты на меня так смотришь?

— Пошли тогда, нужно успеть до возвращения твоего деда, — сказала я встав с кресла.

Петр поставил чашку на стол, не спуская с меня своих черных внимательных глаз.

— По-моему она лежит за глобусом в его кабинете. Пошли!

Когда мы очутились в месте, он легко отыскал книгу. Наверное дед ее действительно прятал. Но от внимательных глаз внука он не мог ничего утаить.

3 часть

Петр отдал мне книгу и я подошла к окну, чтобы внимательно ее рассмотреть. На обложке был медальон похожий на мой.

— У меня тоже есть такой медальон. Я его потеряла где-то в вашем доме.

— Найдем! — пообещал Петр, жадно уставившись в книгу у меня за спиной.

Я открыла первую страницу. Это была не та книга, которую мне принесла в тот вечер подруга. Я не смогла прочесть и строчки. Это не был ни английский, ни французский, ни даже древнегреческий, который я тоже пыталась выучить в свое время.

— Тут и правда говорится о спасении мира... Медальону требуется энергия веков... Наступит ночь. На небе появится полная Луна. Засверкают молнии и откроется проход. Молнии пронзят проводника в жизненные точки и он из будущего перейдет в прошлое, чтобы... Тут не разборчиво написано... Сейчас попытаюсь перевести, — сказал Петр.

Я удивленно посмотрела на него. Не верится, что мальчишка мог знать языки, тем более такой древний. Вдруг мы услышали голос деда, который разговаривал со слугой в коридоре.

— Он идет! Нам надо спрятаться где-нибудь. Стыд-то какой! — не на шутку испугалась.

Я быстро положила книгу на место, где она и лежала. Петр поманил меня в угол комнаты.

— Спрячемся в этом шкафу. Тут много места, — прошептал Петр и подал мне руку.

Я игнорировала его помощь и первая залезла в шкаф. Петр последовал за мной. Мы отодвинули одежду на вешалках и протиснулись в дальний угол.

Как только мы замерли, дверь распахнулась и мы услышали шаги Ивана Михайловича в кабинете. Он что-то бурчал себе под нос, шелестел книжными страницами и казалось вот-вот подойдет и откроет двери шкафа.

Я стояла часто дыша от волнения. Петр начал теснить меня к стенке. Я подняла на него глаза вопросительно. Его взгляд коснулся моих глаз, а затем задержался на моих губах. Шкаф как будто сузился.

Его лицо было настолько близко, что я чувствовала его дыхание. Я уперлась в стенку шкафа и отвернулась. Петр приблизился и прикоснулся к моей щеке губами.

Легкое прикосновение опалило кожу, оставив дрожь. Я замерла, не в силах пошевелиться. Только дыхание Петра и стук моего сердца нарушало тишину в пыльном шкафу.

Я хотела оттолкнуть наглого мальчишку, но боялась издать любой звук. Иван Михайлович все еще был в кабинете.

Петр нежно целовал меня в щеку. Внутри меня боролись два чувства: страх быть обнаруженной и странное, непривычное волнение от поцелуев Петра. Его губы были теплыми и в то же время вызывали во мне необъяснимое чувство.

Наконец я услышала звук удаляющихся шагов Ивана Михайловича. Он ушел и я смогла вдохнуть полной грудью.

— Ты что творишь, мальчишка! Сейчас получишь у меня! — мое негодование и растущий гнев внезапно проснулись.

Я вытолкнула Петра из шкафа и схватив подушку с дивана понеслась к нему, чтобы разрядить все свое возмущение увесистой атакой. Он попытался увернуться, но я настигла его — подушка попала ему в спину.

— Тише! Дед услышит, — сквозь смех сказал Петр.

— Ты как посмел? Молоко на губах еще не обсохло и все туда же!

— Лора, извини... Ты просто так часто дышала и смотрела на меня вопросительно, что я не удержался.

Петр выбежал за дверь, увидев, как я схватила вторую подушку, чтобы обучить его уму разуму. Мы с визгом спустились вниз и наткнулись на удивленного Ивана Михайловича.

— А вы уже сдружились, я погляжу. Это хорошо, — сказал он улыбаясь.

Я остановилась и поняла, что выгляжу глупо. Почему с Петром я забываю сколько мне лет и смотря в его черные глаза становлюсь наивной девчонкой?

— Дед, мы купили ткань. У Лоры отличный вкус, — сказал Петр.

— Хорошо... Скоро придет портной и снимет мерки.

— Дядя заходил. Сказал будет к ужину.

— Правда? Отлично... Познакомится с Лорой.

— Они уже познакомились. Лора выбежала на улицу и чуть не упала в обморок. Хорошо, что дядя ей помог. А потом так кричал... Недоумевал, откуда на ней платье Марии, — выложил всю правду Петр.

— Прикажу приготовить праздничный ужин. Не каждый день ко мне сын приходит, — озаботился Иван Михайлович и ушел на кухню.

— Лора, мы все равно поженимся. Поэтому я не чувствую вины и ты не должна смущаться, — сказал Петр серьезно.

— Ты опять напрашиваешься, мелкий. Ты просто мальчишка!

— Почему ты меня так называешь? Сама недавно только ходить научилась. Мы же с тобой ровесники. Думаю, ты младше меня будешь! — обиженно сказал Петр.

Я открыла