Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв - Виктория Вишневская

— Так, — говорю строго.

— Сусаемся стасих, — сразу зачитывает правила Костя, как мантру. — Не сумим.

— По зданию не бегаем, — заканчиваю, потрепав обоих по макушкам. И тут же приглаживаю растрёпанные волосы. — Только там, где Маша разрешит. Да?

— Дя, мам, — Костя расплывается в улыбке и коротко, быстро, обнимает меня. Ох уж эти мальчики… Раньше висели на мне, а теперь дают пару секунд нежности. Они же мальчики! Никто не должен видеть, как они любят маму!

И это не моё мнение, это мне так Костик сказал однажды, когда из садика пришёл. Уже хочет стать взрослым… Дурачок.

Перевожу взгляд на Сашку. Треплю его по щёчке и ласково улыбаюсь.

— Держи брата под присмотром, хорошо? — спрашиваю у него, и в ответ мне летит серьёзный кивок. Вздыхаю и выпрямляюсь, поражаясь, что прошу младшенького присмотреть за старшим. А что поделать, если первый заводной и весёлый, с шилом в попе, а второй спокойный и ленивый настолько, что даже в свои три с половиной года не проронил ни единого слова?

Задержки речи в таком возрасте вызывают тревогу, но я не накручиваю себя. Пару месяцев назад мы начали активное лечение, и я чувствую, что Сашка вот-вот заговорит от скуки. И благодаря работе с дефектологом, как же без него?

— Всё, я побежала, — целую своих ангелочков в щёчки. Они в ответ ещё раз обнимают меня, и я, отдав их Маше на «развивашки», спешу по коридорам детского центра в свой кабинет.

Удалось не опоздать, и я принимаю первого пациента. Потом второго. Дальше — рутинные заботы директора. Затем небольшая планёрка, обсуждение с заведующими. Одна бы я со всем не справилась, поэтому у меня есть заместитель и в то же время помощник, отвечающий за срочные дела, закупку нужных материалов и коммуникацию с другими сотрудниками.

На сегодня остаётся последний пациент, после которого мы поедем домой. А пока, шагая к кабинету, я ещё раз просматриваю исследования своего сына.

Как и ожидалось, физического отклонения нет, но Сашка продолжает активно игнорировать необходимость говорить. Даже когда мы общаемся с ним на эту тему, он словно отказывается отвечать на мои вопросы. Всё слышит, понимает, но упрямо молчит.

Судя по всему, беда кроется внутри. Но что именно терзает моего мальчика — пока понять не могу. Уже и правда начинаю думать, что это забастовка после того, как я отказала ему притащить утку домой.

Со вздохом останавливаюсь у огромного окна и поглядываю на близнецов, рисующих в классе каракули на листах. Делают это так увлечённо, задумчиво, что невольно любуюсь ими. И улыбнувшись, с трудом отвлекаюсь от созерцания и возвращаюсь в кабинет.

Стоит только опуститься в кресло, как по селектору раздаётся звонок.

— Станислава Александровна, к вам пришли.

— Хорошо.

Опять задумчиво поглядываю на документы своего сыночка.

Думаю, ему нужна встряска. Может, поехать к Глебу? Они давно не виделись с Астрой. Та точно быстро разговорит моего молчуна. Может быть, но времени сейчас катастрофически не хватает.

Вздыхаю и поглядываю на дверь. Долго идут…

Встаю со своего места и иду на выход с намерением пригласить посетителя в кабинет.

Открываю дверь и дружелюбно проговариваю привычную фразу:

— Можете проходить.

Взгляд останавливается на мальчике лет семи-восьми. Светловолосый, высокий. И отчего-то черты его миловидного лица кажутся мне знакомыми.

Смотрю выше, на его отца, и столбенею.

Сердце начинает биться чаще и больнее. Ноги врастают в пол, а язык словно прилипает к нёбу.

Быть этого не может… Демьян. Определённо он.

И что он здесь делает? Разве он не должен быть в Москве? Ничего не понимаю!

Мозг отказывается функционировать, и я широко распахнутыми глазами продолжаю сверлить родителя своего маленького пациента.

Ярцев удивлён не меньше. Он всегда показывает своё недоумение нахмуренными бровями, прямо как сейчас.

Его ладони опускаются на хрупкие плечи мальчика.

И только сейчас я в полной мере осознаю, что передо мной стоит мой бывший муж. Со своим ребёнком, о котором он так долго мечтал…

Глава 8

Станислава

Так! Возьми себя в руки!

Демьян — давно проработанная проблема! Бывшие есть у всех! И у меня тоже! Да, он поступил со мной некрасиво, изменяя. И если закрыть на измену глаза, то я бы тоже выбрала своих детей, а не его. Поэтому нет смысла злиться на тех, кто сделал правильный выбор.

Наше время давно прошло. И я должна жить дальше, а не теряться, как сейчас, перед ним, не зная, что сказать.

Он пришёл ко мне, как к специалисту. А не как к бывшей жене. Да ведь? Это странно, если всё окажется не так, и сейчас он всего лишь демонстрирует мне своего ребёнка.

Нет, Ярцеву и в голову подобное не пришло бы.

Но один вопрос всё ещё заставляет меня недоумевать от происходящего.

Что он здесь делает?

Наш центр хорош и пользуется популярностью, но не настолько, чтобы к нам приезжали миллиардеры из Москвы.

— Проходите, — возвращаю себе самообладание. Мельком замечаю, как взгляд Ярцева несётся на дверь. Туда, где висит табличка с моим именем. Выглядит так, будто он и не знал, что я здесь работаю.

Значит, всё же это — случайность.

Но почему он в Санкт-Петербурге?!

Прохожу вдоль кабинета, стуча каблуками о пол, на звук которых отвлекаюсь, считая шаги.

Это приводит меня в норму, и я сажусь в кресло, пытаясь зацепиться в голове за ниточку, отвечающую за рабочий процесс.

Уже всё пошло не по плану. Обычно мой сеанс начинается с другого. Я налаживаю контакт с ребёнком обычной вежливостью. Отдельным приветствием и приглашением присесть, взять конфеты.

А здесь только растерянность.

Пытаюсь реанимировать ситуацию, когда Демьян с сыном садятся в кресло.

— Привет, — улыбнувшись, концентрируюсь на мальчике. Это точно он. Тот самый, с фотографии, которую прислала мне знакомая. И хоть прошли годы, черты лица врезались мне в память.

Невольно сравниваю его с Демьяном. Не похожи. Наверное, пошёл весь в мать.

А мои мальчики, наоборот, копия своего отца.

Тишина оглушает, но тут же разрушается спокойным голосом Демьяна:

— Он не говорит.

А, теперь понятно. Придётся беседовать с бывшем мужем? А может, сказать, что им нужно найти другого специалиста?

Закусываю щёку изнутри.

Неважно, кто его отец. Я должна сделать всё, чтобы помочь мальчику. Как бы тяжело это ни было.

Мягко улыбаюсь и указываю рукой на конфеты.

— Угощайся, не стесняйся.

Ребёнок не реагирует и, опустив взгляд, смотрит на свои ладони.

Чем-то напоминает мне Сашку… Всё слышит, всё понимает, но словно замкнулся в себе.

Прочистив горло, стараюсь