Плохой слон - Л. Дж. Шэн

Он состоял из нашего особняка, нескольких отелей, удостоенных наград за великолепие, полей для гольфа и казино. Доверенные друзья семьи имели здесь недвижимость для зимнего отдыха, но это была территория Ферранте насквозь.

Тропическая влажность обжигала мою кожу. Я чувствовала удушье — от жары, от платья и, прежде всего, от своей семьи.

Я оглянулась через плечо на арочные окна бального зала. Обычно, когда начинала играть музыка, я уходила в соседнюю пустую комнату, ложилась на пол и закрывала глаза. Бас, резонирующий в моей спине, повторял темп музыки. Это было самое близкое, что я могла сделать, чтобы ее послушать. Но сейчас я не хотела лежать неподвижно.

Сняв туфли, я босиком прошла мимо бассейна с римской балюстрадой и густо посаженных кипарисов, обрамляющих поместье, дальше, к густому лесу, окружающему заднюю часть участка. Я с досадой пнула землю, оставляя позади себя корт для пиклбола и бассейн, увеличивая расстояние между собой и свадьбой. В конце обширной тропической рощи была полоска жемчужно-белого песка, целующая Атлантический океан. Это было мое секретное место. Место, которое я часто посещала на острове, когда никто не обращал на меня внимания.

Мне было все равно, что я пачкаю платье песком и грязью. Мне было все равно, что папа будет в ярости. Что мама будет волноваться. Я хотела зализать свои раны в уединении.

Через десять минут я дошла до края леса. Я упала на колени, холодные песчинки впивались в мои тонкие кости, и я смотрела на почерневший океан, кусая нижнюю губу. Я схватила горсть гладких камней и бросила их в океан.

Я никогда не услышу шум волн, разбивающихся о берег.

Никогда. Никогда. Никогда.

Я никогда не буду танцевать вальс под живую музыку.

Никогда. Никогда. Никогда.

Я никогда не буду петь под знакомую мелодию.

Никогда. Никогда. Никогда.

Я никогда не буду целовать губы незнакомца, теплые, мягкие и живые, чувствовать его пульс под ладонью или шептать секреты на ухо любовнику.

Последний камень погрузился в воду, не скользя.

Из моего горла вырвался гневный рык. Разбитый, отчаянный, но я даже не слышала его.

За моей спиной был замок, танцы, огни и жизнь.

Были планы, надежды и мечты.

Были люди, которые сами принимали решения.

Вдруг сзади кто-то зажал мне рот рукой. Я задыхалась, мои глаза вспыхнули ужасом. Рука с силой обхватила мою шею, тянущая меня назад. Это было так неожиданно, что мне понадобилась секунда, чтобы впиться пальцами ног в песок, вырываясь и сопротивляясь вторжению.

Кто-то последовал за мной сюда.

И этот человек знал, что мы достаточно далеко, чтобы нас не было видно и не было слышно.

Паника наполнила меня и заставила мои инстинкты работать на полную мощность. Тот, кто держал меня, был мужчиной, сильным и в ярости.

Я укусила руку, которая закрывала мне рот, впившись зубами в его плоть, пока металлический привкус крови не взорвался во рту. Мой нападавший дернулся, упал на песок и потянул меня за собой. Я упала на его торс, его предплечье все еще сильно давило на мое горло. Уши наполнились давлением. Я боролась, лягалась, царапалась, билась и рычала, как дикое животное; его кулаки обрушивались на мое лицо, шею, удар за ударом, заставляя мои уши звенеть. Мои ногти пронзили его кожу, впиваясь так глубоко, что сломались и раскололись. Что-то длинное и толстое прижалось к моей попе. Это обещало боль и наказание и заставило кровь застыть в моих венах.

Нет. Ни за что. Я не позволю этому случиться.

Я извивалась, как рептилия, резко изгибаясь. Мне удалось укусить его за руку, вонзив зубы в его кожу, пока она не разорвалась, и вырваться на свободу.

Воздух. Наконец-то я смогла вдыхать его в свои обжигающие легкие. Я жадно глотала его.

Оглядываться назад было роскошью, которую я не могла себе позволить из-за нехватки времени. Вместо этого я ползла по песку, отчаянно моргая, чтобы избавиться от жгучей крови в глазах. Моя корона из роз упала на песок. В темноте я видела, что цветы больше не были белыми. Они были темно-красными. Пропитанными моей собственной кровью.

Мое дыхание хрипело в легких, как монета в пустой жестяной коробке.

Дыши.

Дыши.

Дыши.

Он схватил меня за лодыжку и с силой оттянул назад. Грубо перевернул меня на спину, а затем ножом разрезал переднюю часть моего платья, оставив на коже след горячей, жгучей боли. Я выгнулась, крича от ужаса. Я била его ногами и кулаками, слишком паникуя, чтобы разглядеть его черты в темноте. Это было похоже на попытку выбраться из рыболовной сети. Он был везде, одновременно, слишком тяжелый, слишком сильный.

Острые, безумные глаза светились в темноте, впиваясь в мои обнаженные груди, соски, живот.

Я узнала эти глаза. Видела их раньше. Два ствола пистолета, уставившиеся на меня.

Я запечатлела его в памяти. Запомнила каждую черту его лица, каждый волосок на его бровях.

Я нарисую тебя.

Потом я найду тебя.

А потом я убью тебя.

Если ты будешь достаточно глуп, чтобы оставить меня в живых после этого.

Когда он спустил мои трусики по бедрам, меня охватило странное спокойствие.

Чтобы он не убил меня, я должна была притвориться, что не понимаю, что со мной происходит. Если он решит, что ему сойдет это с рук, он пощадит меня.

Я перестала сопротивляться, расслабила мышцы и заставила свой разум улететь куда-то далеко.

Закаты на Искье. Прогулки на лодке. Оживленные рынки. Книги. Сэндвич с прошутто и моцареллой от Иммы.

Он прижал к моему лицу пропитанную химикатами тряпку, одной рукой прижимая мне рот. Я задержала дыхание, пока он шлепал меня по правой груди, смеясь, когда его рука скользнула вниз, к пространству между моими бедрами.

Мужчины грязные. В моей голове звучали слова мамы. Они заставляют тебя страдать, когда прикасаются к тебе. Никогда не позволяй им этого.

Прошла целая жизнь. А потом еще одна. Мне стало дурно от нехватки кислорода. Тряпка сильнее прижалась к моему рту и носу. Наконец, мое предательское тело резко вдохнуло. Химикаты хлынули в мой организм. Мои веки стали тяжелыми, тело расслабилось. Я стала тряпичной куклой.

Без костей. Без веса. Беззащитная.

Мое тело растаяло в песке, а разум уплыл в облака. Я была далеко, где-то, где он не мог причинить мне вреда, как бы он ни старался.

Последней мыслью, которая промелькнула в моей голове, было то, что этот мудак все еще мог убить меня.