Согласие под прицелом - Дарья Милова

Сначала не понял. Дыхание было ровным. Тело — расслабленным. Но что-то было не так. Что-то не хватало.

Я повернул голову — и понял.

Она ушла.

Подушка рядом холодная. Плед смят, но её нигде не было. Воздух — пустой. Даже запах её — улетучился, будто она не была здесь вовсе.

Сердце сжалось. Не от злости. От паники. Как будто я уже знал — она не просто вышла. Она ушла насовсем.

Я поднялся. Медленно. Резко заколотилось сердце, когда заметил что-то на столе.

Бумажка.

Спасибо за лучшую ночь в моей жизни.

Я прочитал. Потом — снова. И снова. Слова расплывались.

Это всё?

Я сжал бумагу в кулак. Сильно. До белых костяшек. Потом бросил её на стол и ударил по нему ладонью. Звук был глухим. Но внутри — всё взорвалось.

— Ты даже имени не оставила… — прошептал я, глядя в пустое пространство.

Моя грудь пылала. Не от желания. От боли.

Потому что я не знал, кто она.

Но знал точно — она не была просто ночью.

Она была первым человеком, с кем я настоящий.

И она просто исчезла.

— Ты серьёзно думаешь, что я не найду тебя?..

Я смотрел на дверь. Словно надеялся, что она снова войдёт.

Но нет.

Она вырвала кусок — и ушла.

И теперь у меня только один выбор: найти её. Или сойти с ума.

Телефон завибрировал разрывая тишину. Я сжал глаза, всё ещё ощущая слабое послевкусие бессонной, но такой живой ночи. Он наощупь нашёл телефон и взглянул на экран.

"Андреа". Он выругался сквозь зубы.

— Да? — голос хриплый от недосыпа, но он постарался звучать ровно.

— Где тебя чёрт возьми носит?! — Андреа, человек из ближайшего окружения отца, явно был на грани. — Ты пропал почти на сутки! Твой отец в бешенстве. Все думают, что тебя схватили. Мы обыскиваем весь город!

Сел, проведя рукой по лицу.

— Я жив. Мне нужно было время. Один день, чтобы… дышать.

— Дышать? Это тебе не отпуск на побережье. Ты — сын Риккардо Романо. Ты не можешь просто исчезать. Люди думают, что это сигнал. Что ты погиб. Что началась война!

— Я сказал, что я жив. Этого пока достаточно. — Он оборвал звонок, прежде чем Андреа мог сказать ещё что-то.

Едва он опустил телефон, как экран снова вспыхнул.

"Лукас".

Я ответил сразу.

— Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда мне звонят утром, — пробормотал он, выходя босиком в прохладный коридор старой библиотеке в Гейстоуне.

— И ты знаешь, что я звоню только тогда, когда всё дерьмо в огне, — спокойно отозвался Лукас. — Твой отец чуть не поднял тревогу на весь юг. Риккардо уже думает, что тебя выкрали, и собирается объявлять охоту.

— Скажи отцу, что я цел. Просто... отвлёкся.

— Отвлёкся? — Лукас замолчал на секунду, а потом добавил с лёгким подозрением: — Ты что, на какое-то время исчез? Это не похоже на тебя... Что ты там, серьёзно пропал, или что?

Я усмехнулся, стараясь не выдать своей растерянности.

— Просто... нужно было сделать паузу. Всё — слишком быстро.

— Марк, ты что, с ума сошел? Ты понимаешь, в какой ты позиции находишься? Мы тебя ищем, а ты просто… исчезаешь. Что это за подход? — Лукас вздохнул. — Ты знаешь, как это влияет на всех нас?

— Я знаю. — мой голос стал чуть твёрже. — Но мне нужно было немного времени. Чтобы вспомнить, что я тоже человек.

— Ты человек, да. — Лукас немного замялся. — Ну хорошо, что ты с нами, но будь умнее в следующий раз. Придумаем версию, что ты был занят… чем угодно.

— Да, я скоро вернусь. Спасибо, что переживаешь.

Я на мгновение затих, а затем продолжил.

— Послушай, Лукас, тебе нужно кое-что знать… Это… нечто важное. Я встретил кого-то.

Лукас не сразу отреагировал, но голос его стал настороженным.

— Кого? Ты ведь не отстал от работы, надеюсь? Ты знаешь, что в нашем деле нельзя отвлекаться.

Я улыбнулся, чувствуя странное облегчение, что может поговорить с другом.

— Нет, я не о том, о чём ты подумал. Просто... встретил девушку. Мы провели ночь вместе.

— Ага... — Лукас был насторожён, но продолжил в более спокойном тоне: — Девушка? Ты не сказал, кто она, а как её зовут?

Я вздохнул.

— Нет, не сказал. Я даже не знаю её имени. Она просто... была рядом. Иногда лучше оставить всё в секрете, чем задаваться вопросами. Это всё, что я могу сказать.

— Чёрт, ты даешь. — Лукас хмыкнул. — Но ты прав. Хорошо, что ты жив. Давай, береги себя. Всё остальное потом.

Я закончил разговор, но в его голове не угасал этот образ.

Через несколько часов я открыл дверь особняка, и почти сразу воздух сгустился. Здесь было тихо. Подозрительно тихо. Ни звука, ни шагов, ни голосов. Только холод. Холод стен и взглядов.

Я сделал несколько шагов по мраморному полу, когда услышал:

— Он здесь. — Голос Андреа, сухой, как выстрел.

А потом шаги. Глухие, уверенные. Отец.

Он вошёл в холл, как буря.

— Ты, — прошипел он. — Пропал на сутки. Ни звонка. Ни сигнала. Ни слуху, ни духу. Ты хоть представляешь, что ты натворил?

— Мне нужно было... — начал я, но он ударил.

Сильно. Резко. Тыльной стороной ладони по скуле. Голову откинуло в сторону, и я почувствовал вкус крови во рту.

— Ты думаешь, ты кто? Мальчик, играющий в свободу? — Он снова ударил. На этот раз — кулаком в живот. Я согнулся пополам, но не упал. Только крепче сжал зубы. Я знал: если упаду, он ударит снова. Сильнее. А если выстою — просто будет молчать. И его молчание будет хуже любых ударов.

— Ты не имеешь права на слабость! — заорал он, нависая надо мной. — Ты не человек. Ты — Романо! Ты — мой сын! И ты исчезаешь ради какого-то... воздуха?!

Он схватил меня за воротник и прижал к стене.

— Думаешь, если я дал тебе имя, дал силу, то ты можешь плевать на то, как работает этот мир? Думаешь, ты особенный? Ты пешка, пока я не решу иначе. И ты запомнишь это.

Я не сопротивлялся. Я ничего не сказал. Я смотрел ему в глаза.

И видел там не отца. Капо. Холодного, безжалостного. Человека, который научил меня выживать. Но не жить.

Он оттолкнул меня, как грязь с ботинка.

— Три дня ты не выйдешь из дома. Ни с кем не говоришь, не звонишь. Ни тренировки, ни собраний. Только тишина и размышления. Будешь сидеть в тени.

Твоя слабость должна умереть, прежде чем ты вернёшься в дело.

— После этих