Согласие под прицелом - Дарья Милова

Будешь не просто моим сыном.

Будешь моей третьей рукой.

Он наклонился ближе, почти шепча:

— В мафии не прощают вольностей. Мы — не семья с открытки. Мы — клан. Мы — власть. Ты принадлежишь мне, Марко.

Я кивнул. Еле заметно.

Он ушёл, оставив меня на полу, с пульсирующей болью под ребром и разбитой губой. Но внутри всё пылало. Не от стыда. От ярости.

Я медленно поднялся, пошатываясь, и направился в сторону лестницы. На полпути наверх из тени вышла мама. Джулия.

— Ты вернулся, — сказала она спокойно, но в её голосе ощущалось напряжение. — Где ты был?

Я не ответил сразу. Только посмотрел на неё. Она была в идеально сидящем домашнем платье, с причёской, будто её никогда не касалась ночь. Безупречная, как всегда. Как будто ничего не произошло. Но руки у неё дрожали. Совсем немного — едва заметно, если не знать, куда смотреть.

— Пропасть на сутки — было глупо, — продолжила она. — Ты ведь знаешь, каким он становится, когда его игнорируют.

— Я не специально, — пробормотал я, чувствуя, как снова ноет под рёбрами.

Она подошла ближе, взглянула на рассечённую губу, на синяк под глазом, и на секунду её лицо дрогнуло. Но ни одной эмоции больше.

— Он не должен был тебя бить, — тихо сказала она. — Но ты же знаешь, ты — будущий Капо. А Капо не исчезает без следа. Капо не может позволить себе эмоции.

Я почти усмехнулся:

— А человек может?

Она молчала. Несколько секунд смотрела на меня так, будто хотела сказать что-то важное. Но не сказала.

— Я испугалась, — призналась она всё же. — Но страх — не повод для слабости. Это ты сам знаешь.

— Я просто хотел дышать, мама.

— Ты Романо. — Она выпрямилась. — Тебе незачем дышать. Тебе нужно править.

Я стиснул зубы.

— Может, я не хочу.

— Это неважно, Марко, — ответила она спокойно. — Хотеть — могут другие. Ты — не другие.

Спустя пару дней, когда я смог ходить без того, чтобы сжиматься от боли, я выскользнул через заднюю дверь и нашёл Лукас. Он ждал меня возле старого склада у доков.

— Ты чертовски плохо выглядишь, брат, — сказал он, оглядев меня. — Отец?

Я кивнул.

— Он хотел, чтобы я помнил, кто я.

— А ты? — Лукас подал мне сигарету. — Помнишь?

Я закурил, молча глядя на мутную воду за бетонной набережной.

— Я помню одно: я не могу её забыть. Мне нужно найти её. Кто бы она ни была.

— Это из-за неё ты пропал?

Я кивнул.

— Она смотрела на меня не как на Романо. Не как на наследника. Просто как на человека. И я... я хочу узнать, кто она.

Лукас выдохнул дым и посмотрел на меня пристально.

— Хорошо. Мы найдём её. С чего начнём?

Глава 8. Семь лет одиночества

Марко — 7 лет спустя

Семь лет.

Семь чёртовых лет.

А я всё ещё помню, как пахли её волосы, когда она уснула у меня на груди. Как дрожали её пальцы в моей ладони. Как исчезла на рассвете, оставив пустоту, с которой я научился жить. Или, скорее, научился с ней сражаться каждый день.

Мне двадцать пять.

Два года назад моего отца застрелили прямо у нас на территории. Предатель изнутри. Я разобрался с ним лично. Тогда я впервые понял, что пути назад нет. Я стал капо. Не по праву крови — по праву силы. Мама была странно тиха в те дни. Она не плакала, не кричала. Просто сидела в кресле у окна и смотрела, как в саду расцветают ромашки. Мне казалось, она сходит с ума от молчания.

И тогда, однажды вечером, когда я зашёл к ней, она сказала:

— Я думала, у нас есть ещё время, Марко. — Её голос был мягким, но в нём слышалась усталость. — Хоть немного. Я знала, что однажды ты станешь Капо. Но не думала, что так скоро.

Она сделала паузу, не глядя на меня, потом добавила:

— Ты был ещё мальчиком, когда он начал лепить из тебя наследника. Я злилась на него за это. Но ничего не сказала.

Она перевела взгляд на окно.

— Пока он был жив, я не могла сказать таких слов. Не имела права. Потому что твой отец считал слабостью даже любовь матери к сыну. Всё должно было быть строго, по правилам, по долгу. Я молчала. Смотрела, как ты растёшь. Как становишься холоднее, сильнее. Как он ломает в тебе всё тёплое.

Она повернулась ко мне и впервые за много лет её глаза были по-настоящему живыми.

— Но теперь… теперь ты свободен. Впервые. И я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Просто… мне жаль, что у тебя не было выбора.

Я не знал, что ответить. Только кивнул. А она вдруг подошла ко мне и положила руку мне на щеку — редкий, почти забытый жест.

— Ты — его кровь. Но ты и моя тоже, Марко. Не забывай об этом. Не стань таким, как он. Холодным до конца.

Андреа, правая рука моего отца, теперь служил мне. Он был моим советником и учителем. Он знал, когда нужно вмешаться, а когда просто молчать и налить виски. Его опыт был незаменим, когда дело касалось нашей мафиозной империи.

Лукас, мой друг с детства, остался рядом. Он всегда знал, кто я под всей этой бронёй. И он — один из немногих, кто знал о ней.

— Опять ты этот взгляд включил, — сказал Лукас, закидывая ногу на стол в моём кабинете. — Говорю же, найди себе нормальную женщину. Или хотя бы отвлекись со шлюхой. У тебя теперь всё: власть, деньги, влияние.

Я молчал.

Он выдохнул.

— Ты знаешь, если бы она была рядом, может, ты не стал бы таким зверем, как сейчас. А может, и стал бы, только не таким одиноким.

— Ты думаешь, я одинок? — наконец я ответил, не поворачиваясь к нему.

Лукас засмеялся.

— Это да. Все видят только то, что ты хочешь показать. Но ты не можешь скрыть всё. Иначе бы ты не держал этот взгляд.

Я молчал, и Лукас, уловив настроение, тяжело вздохнул и сменил тему.

— Знаешь, иногда мне кажется, ты становишься кем-то другим, Марко, — сказал он, глядя на пламя своей зажигалки. — Раньше у тебя были эмоции. Сейчас… ты просто машина. Холодный, злой. Сумасшедший, если честно.

Я не ответил, просто смотрел в окно.

— Ты стал убивать, как будто это ничего не значит. Ни малейшего